готова бежать за ним, и чего стоило его послушаться и остаться наверху. Открыла настежь окно и на половину вывалилась из него наблюдая, как черный автомобиль представительского класса затормозил прям перед мужчиной и из него вылезла свекровь. Обогнула черное авто и открыла заднюю дверь, повозилась с ремнями на детском кресле, а после… я чуть не закричала, когда оттуда показалась светловолосая голова моей малышки и ее визг заполонил улицу, проникая внутрь меня, срывая предохранители спокойствия.
Поверить, что она снова тут я не могла. Хотела уже сорваться, но хотела убедиться, что никаких сюрпризов не будет.
Артем вложил в руку Раисы Ивановны носитель, причем он был не копией, а оригиналом и взяв за руку Юлю стоял до самого последнего, пока автомобиль не скрылся из вида.
Вошли в подъезд и тут я остановилась, потому что они поедут на лифте.
Наблюдала за цифрами и как только прозвенел наш этаж я задержала дыхание.
Створки раскрылись, и моя девочка ураганом побежала ко мне громко прокричав «мамочка».
Упала на колени и схватила ее в крепкие объятия.
– Малышка моя, – мой голос вдруг осип, а слезы, стекающие по щекам, и вовсе не давали даже дышать ровно.
– Я так кучала, – она не менее крепко держалась за меня, и своими словами ранила и одновременно лечила истерзанную душу.
Поднялась с ней на руках, и мы все вместе вошли в квартиру.
Артем закрылся на замок, а я, развернувшись к нему лицом прошептала «спасибо», а после шагнула навстречу, и он исполнил одно из моих желаний, оказаться вновь с дочерью в его надежных объятиях.
– Улыбайся, – тихонько сказал и стер с щеки слезу.
И я улыбнулась. По-настоящему, искренне, открыто и облегченно.
Юля все щебетала о том, что делала эти дни, пока я готовила блинчики и не переставая целовала ее. И к моему счастью, ничего ужасного там не происходило.
– А еще, Аня сказала, – продолжала она, – чтобы я не называла папу «папой», потому что он не мой. И что я их больше не увижу.
– Она так сказала? – не могла я поверить в это. Какое право она имела? Я так боялась подходить к этому разговору, а она взяла и…, да она могла ее психику нарушить.
– Да. И она сказала, что я могу сама выбрать себе нового папу. А я сказала ей, что у меня уже есть новый папа. И он самый веселый и самый добрый. И показала ей язык.
– Дочка, я… послушай. Мы еще поговорим на эту тему, чуть позже. Но ты должна понять, что мы тебя очень любим…
– Я знаю. Поэтому я сказала, что дядя Артем самый лучший папа, а у нее нет.
Мы с ним посмотрели друг на друга и хихикнули. Но, конечно, этот вопрос мы еще поднимем с психологом, потому что я не знаю, как все сделать правильно.
– Ну, – начал мужчина, – раз на меня возлагается такая миссия, то мне придется постараться.
Юля начала прыгать и размахивать руками и зацепила его бок.
– Дочка погоди, – остановила, заметив, как он скривился. – Юляш, Артем сейчас немного болеет. Нужно с ним аккуратной быть.
– Правда? Я же обещала тебя вылечить. Только не вставай, – встрепенулась и убежала в комнату, видимо за инструментами.
– Я в надежных руках, – улыбнулся и поцеловав в щеку вышел из кухни.
«Боже я счастлива. Как же я счастлива и так хочу скорее не оглядываться, не думать, что где-то за углом нас ждет подвох».
Трапезничали в гостиной, так как постельный режим Артема превращался в не пойми какой.
Спорить со мной он не стал, поэтому сразу после перекуса, мы развалились рядом с ним, по обе стороны и включили мультики. Как раз подошел и дневной сон дочки.
Она уснула мгновенно, обнимая своего папу.
Сейчас, когда я называю все своими именами, мне кажется, что мы идеальны, насколько это возможно, как семья.
Хотя нет… не кажется.
– Я так счастлива, – произношу тихо, трогая пряди волос нашей малышки.
– По-другому и быть не может, – улыбается, внимательно рассматривая меня.
– Что?
– Ты такая красивая, Дина.
Такие простые слова, а я парю где-то далеко и высоко. Точнее не слова меня так трогают, а то с каким трепетом и нежностью он их произносит.
– Спасибо.
– Завтра прилетают мои родители.
Ищет на моем лице эмоции, а я лишь немного волнуюсь, хотя внутри прячу под амбарным замком дикий ужас, который никуда не делся.
– Я рада. Ты сказал им о дочери?
– Решил, что лучше им спокойный перелет обеспечу.
– А они будут… ну… – запинаюсь, потому что этот момент немаловажный.
– Конечно будут, – протягивает руку и гладит мою ладонь. – Мама вообще станет твоим фанатом.
– Это самое главное.
– Все будет хорошо, не волнуйся. Мне нужно дальше решать вопросы, Дина.
– Опять звонки?
– Ну, ты же меня никуда не отпускаешь, – хмыкает, поддевая меня.
– Иди звони.
Остаюсь одна с моей девочкой и ложусь к ней вплотную, аккуратно обнимая.
– Как же я рада тебя видеть ангел мой. Как же я виновата, доченька. Прости, мой котенок.
Вдыхаю ее аромат и на глаза набегают непрошенные слезы.
Стираю их и ухожу, чтобы не мешать.
Артем уже с телефоном в руке, закрываю дверь на кухню, и он ставит на громкую связь.
– Вячеслав Николаевич, приятно знать, что вы честный человек.
– Переходи к делу, юморист.
– Сами знаете, что я от вас жду в ближайшие четыре дня.
– Кто бы сомневался.
– Ага, я немного предсказуем.
– Что мне может помешать тебя убить, Артем? – вздрагиваю от его вопроса, а этот лишь смеется.
– Информация и те, кто ей владеют, полагаю. У меня большой журнал и связи в сфере СМИ. Как думаете, та запись и кое какие другие, они будут достаточно оригинальным выступлением в вашей гонке за право обладать областью?
– Щенок, я тебя по стенке размажу.
– Я же просто спросил. Да и начальник полиции вам спасибо не скажет. Дина, – намеренно громко зовет меня, и я отзываюсь, – Ты голос нашего главы законодательного собрания помнишь?
– Да, он же выделяется своей картавостью и окончаниями смешными, а что?
Смеюсь тихо, а голос в трубке фыркает не переставая.
– Вот видите. Как много времени у народа уйдет, чтобы сопоставить, кто там, кто. И что-то мне подсказывает им будет плевать на подлинность записи.
– Ты сказал, что копий не было больше.
– А потом решил, что парочка мне не повредит. Навредит скорее их реальное отсутствие.
– Я тебя уничтожу.
– Да бросьте. Просто сделайте документы на Юлю и все. тогда мы с вами и расстанемся навсегда. Думаю, у
