«Хватит, — перебил он сам себя. — Мне тогда было всего лишь шестнадцать лет».
Конечно же, похищение Изабеллы невозможно. Она была герцогиней Браччанской, женой Джордано Орсини. Таких женщин не похищают, даже если их жизнь в опасности.
Но ему хотя бы нужен шпион. Наблюдатель, имеющий доступ в женские покои дома Медичи, который предупредил бы его в случае, если ситуация действительно станет опасной. Он не мог открыто встать между Изабеллой и ее братом, но мог прислушиваться и собирать информацию, чтобы предупредить ее, когда придет время покинуть Флоренцию.
Это был лучший и единственный способ защитить ее. Ему нужен кто-то для этой цели…
Послышались чьи-то мягкие шаги в темноте сзади.
Рефлексы сработали, заставив его вовремя шагнуть в сторону. Острие стилета, нацеленное ему в спину, вспороло край плаща и оцарапало кожу возле ребер с левой стороны. Он обернулся, одновременно выхватив нож из-за голенища правого сапога. Убийца, которого занесло вперед по инерции собственного выпада, споткнулся и повалился лицом вниз. Руан вонзил нож ему в спину, точно под лопатку, а затем рванул в сторону, расширяя рану. Мужчина захрипел в агонии.
Kawgh an managh[57].
Руан вытер лезвие ножа о короткий черный плащ незнакомца и перевернул тело. Тот был в маске. Руан сорвал ее и тут же выругался. Ему было знакомо это бледное лицо с ярким румянцем на щеках. Он видел этого светло-рыжего мужчину среди слуг английского посла. И как раз сейчас он шел на встречу с послом. Руан должен был передать ему очередную сотню золотых скудо, чтобы тот переправил их в Лондон, оставив часть себе в качестве комиссии.
Мог ли посол подослать убийцу из расчета на то, чтобы получить все золото, а не только свой процент? Или этот мертвый англичанин подслушал разговор о монетах и решил попытать счастья самостоятельно?
Руан сунул нож обратно в сапог и продолжил путь. Сожалений по поводу только что совершенного им убийства он не испытывал: в конце концов, он уже не в первый раз убивал с помощью ножа. Двигайся он чуть медленнее — и сейчас на улице вместо тела убийцы лежало бы его собственное. Учащенное сердцебиение и легкая дрожь в коленях от волнения — да. Отвращение — да. Злость — да. Но никакого сожаления. Стражники найдут тело и пожмут плечами, посетовав, что иностранец оказался настолько глуп, чтобы бродить здесь по ночам — на этом все и кончится.
Это было довольно опасное занятие — подкупать людей при дворе английской королевы. Но другого выхода у него не было.
С другой стороны, это было почти так же опасно, как и жить во Флоренции под носом у хитрого и непредсказуемого великого герцога.
Ему нужен кто-то, кто сумеет проникнуть во все тайны, окружавшие Изабеллу, чтобы защитить ее от брата.
После этого случая Руан засел в лаборатории. Он работал над выделением серебра из руды, добытой на руднике в Боттино. Большинство людей считают, что алхимики умеют производить золото и серебро в своих лабораториях. Однако на самом деле металлурги умеют это куда лучше, ведь существуют способы получить из руды больше чистого металла, чем удавалось получить раньше. Все это наука, а никакая не магия, хотя порой провести четкую грань между первым и вторым не так уж и просто.
Увеличив доходность шахты, он мог потребовать большей платы от великого герцога, а деньги ему нужны — покупать влияние при дворе королевы Елизаветы в Лондоне было все равно что заполнять золотом бездонную яму. Черт бы побрал великого герцога, который вместо того, чтобы приступить к magnus opus, погряз в интригах — чужих и своих собственных. Философский камень должен решить все проблемы, и совсем не потому что он сможет волшебным образом превращать железо в золото, а потому что как только великий герцог решит, что сумел его заполучить, то он настежь откроет двери своей сокровищницы.
Чего бы это ни стоило, однажды он уничтожит Эндрю Лоуэлла из Милинталла и всю его семью. Только когда Лоуэллы станут нищими и бездомными, как он сам и его мать когда-то, — только тогда он сможет считать себя отмщенным.
— Магистр Руанно?
Он поднял глаза. Это была Кьяра Нерини.
— Добрый день, сестра Кьяра, — сказал он и аккуратно подвинул в сторону реагенты: медь из Кале, серу, свинец, аурипигмент и редисовое масло.
Девушка шагнула в глубь лаборатории. Вместо одеяния мистической сестры на ней было обыкновенное платье и темная накидка, однако Руан различил блеск серебряной цепочки на ее шее — она носила лунный камень. Волосы были заплетены в косы, так что нескольких седых прядей над левым ухом почти не было видно. В последнее время она заметно похудела. Даже черты лица казались более тонкими и острыми.
Что ж, у нее были причины похудеть. И если будет необходимо, Руан сможет этим воспользоваться.
— Я получила ваше сообщение, — сказала она. — Что от меня требуется, магистр Руанно? Я могу помочь в ваших экспериментах?
— Нет. — Он вымыл руки чистой водой и вытер их полотенцем, все это время выдерживая паузу. — Ты близка с донной Изабеллой и донной Дианорой, не так ли? Ты служишь им, и они делятся с тобой секретами?
Она поджала губы и нахмурилась:
— Я не собираюсь шпионить за ними, если вы на это намекаете.
Он улыбнулся. Эта девушка за словом в карман не лезет. Руан уже отвык от такой прямоты: все шпионы и информаторы, с которыми он имел дело, никогда не излагали свои мысли в двух словах, если можно было походить вокруг да около, чтобы потом сказать десять.
— Я не желаю им вреда, — сказал он.
— Может быть. Но даже если так, я все равно их не предам.
Вот как. А он-то надеялся, что на нее не придется давить.
— Сейчас неспокойное время, — сказал Руан и, обойдя стол, приблизился вплотную к девушке. Та отступила. — Большинство людей, связанных с заговором Пуччи, арестованы, но не все. Взять, например, Пьерино Ридольфи. Говорят, он в Германии, хотя агенты великого герцога продолжают поиски.
Девушка молчала, но от внимания Руана не ускользнул тот факт, что при имени Ридольфи глаза ее расширились.
— Великий герцог знает, что донна Изабелла помогла Ридольфи покинуть Флоренцию. Знает и то, что она дала ему хорошую лошадь и ожерелье донны Дианоры, чтобы оплатить дорожные расходы. Он не знает только одного — кто именно передал беглецу лошадь и ожерелье.
— Магистр Руанно, — промолвила Кьяра. Она так сильно побледнела, что он опасался, как бы с ней не случился обморок. Ему не очень-то хотелось приводить ее в чувство при помощи холодного компресса и соли аммиака. — Прекратите, пожалуйста. Не говорите больше ни слова. Чего вы хотите? Я сделаю все, что вы попросите, но при условии, что вы окажете мне одну услугу.
