Он наклонил свою огромную бычью голову, давая понять, что разговор окончен. Агриппинилла тихо вышла. За порогом таблиния ее настроение улучшилось, она прошла к Эннии, там рабыни привели ее одежду и прическу в порядок, и они вместе выехали на прогулку в Саллюстиевы сады.
Злой Макрон приказал седлать коня и отправился в Туллиеву тюрьму, на восточный склон Капитолийского холма. Он сделал круг, минуя форум, въехал на Капитолий и мимо Государственного архива спустился к тюрьме. Конечно, путь по Священной дороге был бы короче, но Макрону хотелось избежать встреч со знакомыми и клиентами.
Первым делом префект претория приказал провести его к Ироду Агриппе. Глубоко уважая его и втайне переживая, что именно ему пришлось исполнить тогда жестокий приказ Тиберия, он велел содержать Агриппу в отдельной камере с теплой постелью и хорошей едой.
Красавец Агриппа с радостью встретил друга.
– Не прячь глаз, мой Невий, – сказал он. – Я не считаю тебя виновным в случившемся и ценю твою заботу обо мне. В Мизене мои условия были намного хуже.
Макрон обнял его, едва не задушив в медвежьих объятиях, и выложил на стол объемистый кошель:
– Это скрасит тебе пребывание здесь, дорогой друг. Надеюсь, оно не продлится долго. К тому же я привез тебе послания от жены и Калигулы.
Агриппа бережно взял восковые таблички:
– Скажи, а как там Клавдий?
– Не знаю, право слово. Он не выезжает из Капуи, все позабыли о нем. Если хочешь, черкни для него пару строк, я велю курьеру отвезти.
– Какие новости? Что происходит в Риме?
– Калигула женится, – кратко сообщил Макрон.
– Да что ты! – удивился Агриппа. – Тиберий подобрал невесту?
– Нет, он сам нашел. Калигула добился у цезаря ее возвращения из Александрии, куда Август сослал ее отца за любовную связь с Юлией.
– И Тиберий пошел на это? Он же истребил всех ее любовников.
– Мало того, он лично внес его в списки сенаторов и одарил несметными богатствами. Эта девчонка умна, как Ливия, ей удалось покорить старика.
Агриппа удивленно присвистнул:
– Чудные дела творятся на воле. Что с моим делом? Эта камера мне порядком поднадоела.
– Никаких указаний с Капри. Терпи, мой друг, я сделаю так, чтобы Киприда с детьми смогла навестить тебя. Она по-прежнему живет у Антонии.
– Я многим обязан тебе, мой Невий, и, надеюсь, когда-нибудь смогу отблагодарить тебя.
– Ты отблагодаришь меня, если в следующий мой визит избавишься от этой ужасной курчавой бородки и приведешь в порядок волосы. На тебя не взглянет ни одна гетера.
Агриппа расхохотался, рука его довольно хлопнула по столу. Зазвенели монеты.
– Теперь я многое смогу себе позволить. Как ты думаешь, сколько дать тюремщику, чтобы он провел ко мне женщину?
– Ты неисправим, Ирод.
Они еще долго беседовали, пока Макрон не спохватился и не распрощался.
Затем префект зашел в камеру к Домицию Агенобарбу. Тот встретил его громким ревом:
– Клянусь Гекатой, пожаловал сам Макрон!
Рыжебородый Гней Домиций, поднявшись, своим огромным торсом заслонил весь свет, пробивавшийся из маленького окошка под потолком.
– Ты свободен, но будешь находиться под домашним арестом, пока я не замну дело о кровосмешении, – сказал Макрон. – Агриппинилла ждет не дождется твоего возвращения. Она была сегодня утром у меня. Просила о твоем помиловании, стоя на коленях.
Агенобарб взревел, как лев, угодивший в западню:
– Что?! Моя жена унижалась пред тобой? Гордая Агриппинилла?
– Моя Энния тому свидетель. – Голос Макрона даже задрожал от злорадного торжества. Приятно унизить соперника!
Гней сжал огромные кулаки и придвинулся ближе. Макрон попятился.
– Мы же сквитаемся еще, Невий, и ты знаешь об этом, – зловеще проговорил Домиций. – Не забудь!
Макрон вышел и за дверью темницы облегченно утер пот со лба. Он передал начальнику указ о препровождении Агенобарба под домашний арест и отправился к себе во дворец. Просьба Агриппиниллы была исполнена.
Раздосадованный вчерашней выходкой Клавдиллы и встречей с Агенобарбом, он успел изрядно накачаться вином, когда с прогулки вернулась Энния. Как молния она влетела в триклиний, где префект возлежал за столом в гордом одиночестве.
– Невий, мой Невий! Ты даже не представляешь, что произошло в Саллюстиевых садах! – Она почти кричала.
– Что, Энния? Надеюсь, никто не пострадал? – Макрон обеспокоенно глянул на жену.
– Я даже не знаю, плакать или смеяться! Агриппинилла! – И тут она повалилась к нему на ложе, держась за живот от неудержимого хохота.
– Я понял, – улыбнулся Макрон. – Агенобарб вырвался на свободу.
– Мы кормили лебедей, к нам подошли Ливилла, Клавдилла, Виниций с братом и Ганимед. Ожидали Павла Фабия Персика, он сегодня вернулся из Испании, хотели покататься на лодках. И вот тут…
Молодая женщина опять захохотала, слезы брызнули из глаз. Она утерла их кончиком шали, размазав сурьму по щеке.
– Появился Домиций! Он вылез из зарослей акации, страшный, с огромной рыжей бородой, грязный, оборванный и вонючий. Мы все закричали от ужаса, не узнав его в первое мгновение. Даже мужчины опешили. Ни сказав ни слова, он кинулся к Агриппинилле, схватил ее за волосы и давай таскать. Она кричала, молила о пощаде, но этот ненормальный не унимался, осыпая жену самой страшной бранью. Виниций попытался встать на ее защиту, но Агенобарб только глянул на него своими жуткими глазищами, как у того пропало всякое желание вмешиваться. Прибежала стража. Все растерялись, Ливилла плачет, Агриппинилла вопит как безумная, тоже не стесняясь в выражениях. А он вдобавок еще двинул ей пару раз мощным кулаком. И тут на выручку ей пришла, кто ты думаешь, Клавдилла!
Макрон удивленно округлил глаза. Рассказ о скандале, случившемся по большому счету из-за него, заинтересовал Невия еще больше.
– Она выхватила меч у одного из вигилов, как кошка, сзади вскочила Домицию на спину и приставила клинок к горлу. Могу поклясться, что из пореза потекла кровь. Она не побоялась ранить его! Самого бешеного Агенобарба! Он опрокинулся на спину, мы закричали от ужаса, что огромный Гней раздавит маленькую Юнию. Но, Невий, ты даже не представляешь, насколько она ловка, за один миг, извернувшись, она уже сидела верхом на его широкой груди, приставив к горлу острие меча. Агенобарб наконец-то опомнился. И как давай хохотать! Он смеялся точно безумный, а глаза Юнии метали молнии. «Кто ты? – спросил он. – Диана или Минерва? Ни один мужчина не побеждал меня в схватке». – «Поклянись, что не тронешь Агриппиниллу, иначе я перережу тебе глотку», – только и сказала она. «Клянусь Юпитером, никогда», – ответил Агенобарб, и только тогда, я заметила, ее побелевшие от напряжения пальцы расслабились. Видел бы ты, Макрон, лицо Фабия Персика, в тот момент показавшегося из-за деревьев. Мы смеялись уже над ним. Виниций помог Юнии встать, Агриппинилла со слезами, ей одной было не до смеха, даже поцеловала ей руку. Домиций тяжело поднялся. «Теперь, сделайте милость, – надменно проговорила эта девчонка. – Представьте нас друг другу». Это сделал Виниций. Агенобарб, уже сама обходительность и любезность, выразил удовольствие от того, что у Гая Цезаря такая смелая невеста. Затем он бережно взял под руку истерзанную Агриппиниллу, и они удалились под смех присутствующих. Мы даже не заметили, что собралась уйма зевак. Теперь весь Рим будет потешаться над этой историей.
