Читаем без скачивания На Крыльях Надежды : Проза. Избранное - Прохор Озорнин

Теперь он уже не помнил деталей, но твердо помнил одно - они обманом получили квартиру, его квартиру. Дурацкая фирма, подставное агентство! Гады!

Стоп.

Только не злоба. Только не ненависть. Он уже устал от нее, слишком устал. Тридцать дней - это слишком большой срок, чтобы продолжать ненавидеть ...

Тридцать дней ... Как многому он научился и как много понял за эти тридцать дней!

С каким презрением он раньше смотрел на всех этих “малоимущих” и обездоленных! Сколько высокомерия и самодовольства было в его затуманенных внешним благополучием глазах ... сколько простых человеческих просьб отклонил, ссылаясь на недостаток времени ... Недостаток ... теперь, похоже, времени у него в избыток - вот только какого времени ...

Один раз он даже предал - близкого друга и коллегу по работе. Хотел заработать денег ... заработал ... А друг попал в тюрьму за финансовые махинации - пытался доказать, что его подставили. Если бы он еще и знал, кто ...

За все надо платить, вдруг подумал он. За все. Искупать свои ошибки. Жестокий урок. Впрочем, жестоким он был и сам.

Он поднялся. Огляделся по сторонам.

Да, это было здесь. Он пришел - вернулся к себе домой ... Только уже не к себе, совсем не к себе. Он прекрасно помнил о том, что теперь его дом. И все-таки ... все-таки что-то неудержимо рвало его зайти в этот родной подъезд, ощутить запахи дома ... в последний раз в этой жизни. Больше он не вернется к этому дому.

И тогда, отбросив все малодушные и горькие мысли, крепко прижав сломанную руку к груди, он пошел - побрел к двери подъезда. Вот дверь медленно распахнулась, и какая-то семейная пара вышла на улицу – наверное, на прогулку. Он сделал рывок и подошел к подъезду.

Молодая девушка скривила рот и что-то прошептала на ухо своему возлюбленному. Тогда возлюбленный попытался крепко ухватить стремившегося к двери человека с нелепо искривленной и прижатой к груди рукой, но тот вдруг прошептал: “Я только на минуту. Это мой бывший дом”, - и рука человека, уже готового схватить этого поганого бомжа, вдруг как-то медленно опустилась, в глазах на мгновение промелькнуло понимание, и как-то нелепо пробормотав “да, конечно”, он отошел назад.

... Вперед и вверх - к третьему этажу. Вот он, близкий и знакомый ... почти родной. И кто-то живет теперь в его квартире?

Он прислушался. Где-то за дверью бодро лаяла собака, видимо встречая пришедшего хозяина дома. Где-то плакал малыш. Где-то ругались люди. И только один раз на протяжении всего того получаса, что он стоял, прислонившись к стене и вспоминая былую жизнь, откуда-то совсем сверху донеслось многоголосое пение и радостный смех.

Потом он пошел назад. Из дома. Или домой?

Первый этаж ... подобные литым маленьким бункерам почтовые ящики. Заглянуть? Но кто может написать ему? Кто?

И все же он заглянул - в ящик с крупным и жирным номером “30”. Тридцатый день ... Тридцатая квартира ... это даже немного забавно ...

Там было только одно письмо - с его инициалами. С его! Он посмотрел на дату. Да, 29 дней назад оно пришло ему - тогда еще квартира была записана на него. Пробежал глазами строчки. Сначала недоумение, затем изумление, улыбка и боль отразились на лице. Впрочем, если бы кто-нибудь случайно увидел теперь его лицо - он бы принял это за хищнический оскал.

Не веря глазам, он еще раз пробежал все строчки. Все верно. Разум еще верно служил ему. Ошибки быть не может. Крупные буквы и слова “Извещение”, ”наследство”, имя его сестры, жившей за рубежом, и сумма в сто тысяч долларов были последними, что покрутились в его сознании в этот день. Ноги его подкосились и он упал.

За окном всходило солнце ...

01.04.2003

Я всегда один

- Прости меня, но я не могу тебе этого сказать. Мы просто должны расстаться. Это все, что тебе надо знать.

- Но я не понимаю ... разве за все это время я сделал что-то не так? Разве я причинил тебе какую-то боль? Я любил тебя и по-прежнему люблю.

- Не говори так, от этого еще только хуже.

- Но почему? Почему мы должны расстаться?

- ... У меня есть другой. Я не люблю тебя.

* * *

- Слюнтяй, нафига ты мне сдался?! Иди и читай свои серенады какой-нибудь мечтательной шестнадцатилетней дуре! Ты просто не мужик, раз не можешь обеспечить свою девушку! А таких я уже повидала в своей жизни, поверь мне - они не приживаются. Закон естественного отбора, понимаешь? Дак вот ты - эволюционный брак. Либо ты перестаешь нести всякую поэтическую чепуху и показываешь мне реальные деньги, либо мы с тобой расстаемся, причем сегодня же!

- Мы расстаемся.

* * *

- Нет, не так. Да не так же. Вот ... вот так ... еще ... еще ... О ... как хорошо! Еще ... вот ... вот так. С тобой ... с тобой так ... так хорошо … мне так хорошо ...

- Я ... я привязался к тебе ... я не знаю, как ... как я буду теперь один ...

- Вот только не надо этого ... да? Не думай, что сможешь купить меня своими словами. Ты ... знаешь условия.

- Знаю ... я все знаю. Иногда мне кажется, что я ... слишком много знаю. Цена ... цена по-прежнему та же?

- Да, та же. И давай уже договоримся, лучше валютой, а не бартером. Мы же не в каменном веке, да?

* * *

- А эти четыре года вместе, разве они ничего не значат? Она подошла ко мне, обвила свои руки вокруг моей шеи и пристально и печально взглянула в глаза.

- Они значат для меня все. Это были лучше годы в моей жизни, самые лучше, поверь мне. Ты столько дал мне ... я никогда еще не встречала такого человека ... наверное, я никогда больше его не встречу ... Буду жить ... буду жить как ... как все нормальные люди ...

Ее глаза наполнились слезами. Я обнял ее и прижал к себе.

- Давай не будем расставаться, а? Ведь мы так этого хотели ... быть вместе всю жизнь ... до последнего дыхания ...

- Боже, как бы я хотела, чтобы это действительно было так! Как бы я хотела не расставаться с тобой никогда-никогда ... чтобы всегда ... с каждым восходом солнца, с каждым новым днем ты приезжал ко мне ... и я приезжала к тебе ... и мы были друг с другом, и радовались, и печалились бы вместе ... вместе ... Боже, как бы я этого хотела! Но ... не могу ... не могу ... теперь уже не могу ...

- И мы все-таки вынуждены расстаться ... после всего ... навсегда?

- Да ... навсегда. И ты знаешь об этом. Ты знаешь ... у меня есть законный муж, и я не могу его бросить ... не могу.

* * *

- Ты знаешь, теперь мне начинает казаться, что я уже никогда на встречу ее. Ту единственную ее, которую бы я по-настоящему полюбил ... которая бы полюбила меня ... которая смогла бы стать по-настоящему единственной ... единственной женщиной в моей жизни.

- Мне кажется, ты слишком рано делаешь выводы. Еще не все потеряно.

- Но и не все найдено. Да и будет ли найдено? Насколько же мал шанс, что из всего того многообразия людей я смогу выделить и найти ее! Пожалуй, больше я не буду пытаться, я слишком устал от этой погони за призраками, слишком устал ... пожалуй, теперь я буду один - всегда один. Так же, как я и пришел в этот мир одиноким, так же мне придется и уйти из него.

- Всем нам придется. Но это не значит, что мы будем одиноки в нашем пути от этих начала и до конца. Ты еще встретишь ее, я уверен.

- Может быть. Может быть, этот единственный день настанет, когда я встречу ее ... наконец-то встречу. Может быть. Мне очень хочется в это верить.

16.01.2006

Фэнтэзи как оно есть

История одного поединка

Сэр Гарольд ожидал своего решающего часа. Он ходил взад-вперед по промерзшей земле, периодически для храбрости постукивая мечом о железную оковку щита, но даже ему, прошедшему через десятки турниров с живыми соперниками, теперь было не по себе. Он еще раз проверил свое обмундирование, потуже нахлобучил итак изрядно плотно сидевший на голове шлем, проверил подвижность пластин предплечий и суставов доспеха, тихо выругался себе под нос, безуспешно пытаясь подправить несколько сползший правый латный сапог, и, наконец, как будто бы оставшийся довольным проведенной ревизией, остановился, закинул припасенный с собою щит повыше на плечо, и что есть силы воткнул меч острием в землю, попутно облокотившись на получившееся подобие подлокотника. Сэру Гарольду оставалось только ждать - потому что ничем иным, за исключением пары сотен простиравшихся ровными рядами могил, это, хоть и освященное, но все же хранившее до сих пор какую-то зловещую тишину место, похвастать не могло.

Его возлюбленная, прекрасная дева Ангелина, должна была появиться с минуты на минуту ...

* * *

Сэр Вильям сегодня был в превосходном настроении духа, вызванном даже не столько теми парами литров отборного красного, которые он, разгоряченный созерцанием оголенных женских ножек, незадолго после начала бала успел принять себе на грудь, печень и сердце, сколько теперь уже ставшим слегка смутным осознанием того, что именно сегодня, в этот благословенный монархом день, ему наконец-то улыбнулась удача. Дочь местного графа, организовавшего сие поистине горячее (ик!) торжество, дева Анжелина, после, казалось бы, совершенно безуспешного месяца ухаживаний, подхаживаний, хрипения серенад и мучительно бессмысленного стояния у окон наконец-то дала свое согласие на их совместную персональную встречу, которую она недвусмысленно назвала свиданием. И все бы было просто замечательно, если бы не (ик!) весьма странное место для указанной встречи, которое она, движимая одной ей понятной женской мудростью, решила избрать. Нет, конечно же бесстрашный сэр Вильям не боялся никаких мертвецов, покойников, усопших, умертвий, убитвий и прочая, в особенности сейчас, разгоряченный третьей доканчиваемой бутылкой, но все же выбрать кладбище местного городка было весьма м-м-м ... экзотическим выбором для такого рода встреч.