Читаем без скачивания Резервный космодром - Андрей Ливадный

И еще Инга с содрогание осознала, сколь велика опасность, грозящая Алексии.

Стремительный процесс, который она наблюдала, во многом превосходил достижения человеческой науки. Скорость, с которой воссоздавался объект, принцип добычи, разделения и использования химических элементов, технология энергообеспечения процесса, – все выходило за рамки знаний и возможностей научно-промышленных комплексов Содружества…

…Дальнейшие события повергли Ингу в окончательный шок.

Воссозданный в небе Алексии километровый диск поглотил небольшое количество плазмоидов оставшихся после его производства, затем, через открывшиеся в обшивке отверстия, внутрь были втянуты сегменты распавшихся спиралей, и новоявленной техногенный объект, начал самостоятельное движение, вновь поднимая миллионы тонн воды из образовавшейся во льдах полыньи.

В небесах появилась еще одна партия плазмоидов, а над поверхностью промерзшей земли сетка лазерных лучей уже чертила объемные формы новых моделей.

Сначала Инге показалось, что в работе исполинского устройства произошел сбой, – лазеры срезали выступающие из-подо льда отроги скал и на выровненной площадке появились трехмерные очертания фантастических зданий, образующих геометрию улиц… но заполнение этой модели материалом так и не завершилось, остановившись процентах на двадцати, словно внутри диска кто-то сменил программу.

Она даже не шевельнулась когда в сотне метров от нее падали подрезанные у основания, выветренные глыбы камня, а затем в гробовой тиши с отчетливым потрескиванием на берегу начали свой рост величественные здания чужеродной архитектуры, так и оставшиеся незавершенными, поднявшиеся всего на два-три метра…

Возможно, ее спасла полная неподвижность и машинальная мнемоническая защита.

Исполинский, созданный у нее на глазах километровый диск внезапно поднялся на высоту в пятьсот метров и медленно поплыл в сторону материка.

Инга, словно очнувшись от наваждения, бросилась к ангарам полярной станции, подле которых стояли два транспортных флайбота.

Иван, ты мне нужен, срочно! – Передала она мнемонический приказ, открывая люк одного из транспортных кораблей.

О произошедшем на ее глазах нужно было срочно сообщить Вадиму.

Инга больше не испытывала сомнений. Пусть он узнает, кто она на самом деле, пусть думает о ней что угодно – главное сейчас передать информацию!..

Район Пятого резервного космодрома. Спустя пятнадцать минут после посадки «Стилетто»…

Рощину повезло: за неотложными делами он даже не успел снять боевого скафандра, пришлось отдавать срочные распоряжения сервомеханизмам, – четыре уцелевшие в бою «Стилетто» буксировали в подземные ангары, аварийно-спасательные капсулы транспортировали в медицинский модуль бункерной зоны, галакткапитан приказал срочно убрать с поверхности все, представляющее какую-либо ценность, и оказался прав в своем предчувствии.

Не шел у него из головы тот сегмент, что отделился от инопланетного корабля и на протяжении четверти часа совершал сложный маневр входа в атмосферу Алексии.

Вадим постоянно наблюдал за загадочным объектом, внутри которого при помощи имплантов различалась мощная энергетическая сигнатура, от работы автономного реактора термоядерного синтеза, но разобраться в истинном предназначении отделяемого модуля Рощин так и не сумел. На фоне основной сигнатуры не выделялось признаков работы иных подсистем, не сканировались отдельные механоформы, значит, версия высадки десанта вроде бы отпадала.

Он как раз наблюдал, как смыкаются мощные наклонные ворота подземного ангара, куда убрали поврежденный «Стилетто» Положенцева, когда объект, находящийся уже в границах атмосферы, вдруг резко изменил курс, снижаясь в направлении «РК-5». 

Несколькими секундами позже сотни тысяч микроскопических плазменных сгустков, словно косой ливень хлестнули по площади Пятого Резервного.

Такого не придумаешь, не увидишь в самом жутком сне.

Проливным дождем, сбиваемые с курса шквалистым ветром, капли плазмы хлестали по зданиям, стартовым полям, взлетно-посадочным полосам…

Сеть ветвистых молний мгновенно соткала замысловатое, смертельное кружево, озаряя хмурое облачное небо, по земле стлался жидкий огонь; призрачно-голубое сияние, словно тончайшая пленка, обволакивало контуры предметов, воздух горел, исполинские смерчи возникали в секундных порывах пламени и тут же рассыпались, опадая хлопьями сажи.

Бронескафандр едва держал защиту.

Галакткапитан Рощин в момент начала атаки находился на КПП.

На его глазах первые сгустки плазмы ударили по уцелевшим зданиям космодрома, взрываясь причудливыми сплетениями молний, электрические разряды, ветвящиеся меж рушащимися стенами, мгновенно вызвали глобальный сбой в кибернетической сети, не выдерживала никакая защита, не спасала экранировка, глухие толчки и подземные взрывы болезненно возвестили, что электростатические пробои достигли отдельных узлов бункерной зоны.

Рядом с контрольно-пропускным пунктом полыхали два эндоостова андроидов технической поддержки.

– К ангарам! – Машинально отдал Вадим мнемонический приказ всем находящимся вне укрытий сервомеханизмам, затем ударом ноги выбил заклинившую дверь, рядом не выдержав разлившегося по нему жидкого пламени, брызнуло осколками тройное бронестекло, и в помещение ворвался нестерпимый жар.

Микрогенераторы электромагнитного щита, способные отклонить и рассеять как сгустки плазмы, так и порожденные их ударами электростатические разряды, работали на пределе мощности, так что энергии едва хватало для усилителей сервомускулатуры, он выскочил из проема выбитых дверей и побежал через стартовое поле, мимо полыхающих машин, остановившихся, объятых пламенем сервомеханизмов, чувствуя, что прорывается через ад…

Плазменный шквал продолжал бесноваться.

Под ногами коварно проминался размягчившийся от температуры стеклобетон, пульсом крови билась единственная надежда, не дающая сойти с ума при неработающих имплантах, – Вадим сознательно не включался в мнемоническое восприятие, понимая, что ничего не сумеет различить среди буйства всеуничтожающей энергии.

Удар нанесен не с орбиты.

Плазменные сгустки слишком малы, чтобы преодолеть толщу атмосферы.

Он подбежал к плотно сомкнутым наклонным воротам подземного ангара, – их механизм заклинило, изнутри сочился дым, Вадим, не теряя драгоценных секунд, воспользовался аварийным люком, рассчитанным под габарит человека в бронескафандре.

Оказавшись в дымном сумраке первого уровня бункерной зоны, он с облегчением понял, что перекрытие выдержало, и защита в основном не подвела, кое-где из смежных помещений выталкивало дым, часть дверей, ведущих в тоннели, перекрывали герметичные аварийные переборки, но главное: «Стилетто» с бортовым номером «07» возвышался темной обтекаемой массой, – полностью готовый к старту он ждал лишь пилота.

Пережитое минуту назад не поддавалось осмыслению.

Рощин и не раздумывал над этим. Рассудок навсегда запечатлел, как энергетический ливень, обрушившийся на космодром вмиг сжег все находившиеся вне ангаров и укрытий механизмы, исказил контуры зданий, превратив остатки наземной инфраструктуры Пятого Резервного в остекленевшую от адских температур пустошь.

Выжил ли кто-то еще?

Вадим уже находился в рубке. Мнемонический контакт с кибернетической системой «Стилетто» возник мгновенно, как только закрылся внешний люк шлюзовой камеры, словно лепестки раскрылись оболочки противоперегрузочной камеры, два механических манипулятора подняли тело в бронескафандре, филигранно поместив человека в захват пилот-ложемента, сегменты обшивки начали вставать на места, и в ту же секунду разума коснулся сначала сигнал, переданный личным логром Вадима, а затем по мгновенно сформировавшейся мнемонической сети пришли еще два доклада:

– Борт «02» на связи.

– Борт «17» – идет предстартовая подготовка.

Рощин едва ли сумел бы сейчас выдавить хоть слово.

Лишь благодаря мнемонической связи он отдал короткий приказ:

– Парни, взлетаем. Носитель где-то над нами. Атакуем его…

Напряжение моральных сил сжимало горло.

Рассудок работал на пределе возможного. Ни один автопилот в таких условиях даже не вывел бы «Стилетто» из ангара.

Человеческий фактор сейчас, по справедливости, решал все.

Защитные системы заработали одновременно с включением кибернетических компонентов машины.

Логр, притаившийся на груди, сейчас моделировал не только матрицу рассудка пилота, ткал невероятно сложную сеть взаимодействия между разумом Вадима и исполнительными подсистемами, кроме прочего он служил надежным резервным хранилищем множества программ.

По мышцам ударила короткая дрожь.