Я могла его понять: он остался без своей дозы. Он зол. Сегодня он будет вынужден справляться с собой без помощи препарата — а как-то в разговоре со мной он обмолвился, что количество ампул, выдаваемых ему Централью, строго ограничено… И, если учесть, что наличие препарата, как и возможность его использовать членами отряда разведкорпуса — едва ли не вчерашнее нововведение, на которое Трой успел подсесть и получить от этого зависимость… То я прекрасно понимала, почему он отыгрался на мне. И готова была простить ему своё отстранение от задания — за жизнь спасённых матери и ребёнка.
Я была готова простить его все те четыре часа, пока сидела в грузовике, в то время, как отряд демонов искал выживших. Я была готова простить его даже тогда, когда Барб вернулась, предложила сесть за руль и следовать за грузовиком Троя, который, в свою очередь, молча прошёл мимо, словно меня и не существовало. Я готова была простить его даже тогда, когда мы поздней ночью добрались до базы, рассмотреть которую у меня просто не осталось сил, и когда Барб отвела меня в схожую с предыдущей спальню, единственным отличием которой было то, что она была только моей, — в то время, как Трой выпрыгнул из грузовика и исчез в здании раньше, чем я успела что-либо сказать. Я готова была простить его, я не понимала только одного — я-то здесь причём?..
Почему он вымещал свою злобу именно на мне? Причем вымещал так, что я в общем-то и обижаться на него не могла — ну, не разговаривает со мной. Ну, игнорирует. Что в этом такого?
И, тем не менее, я с немым удивлением обнаружила, что мне это неприятно. Я привыкла, что Трой окружает меня своим вниманием. Без его колких реплик или неадекватных выходок становилось как-то… непривычно одиноко.
И даже при том, что завтра утром должен был вернуться Аст с кучей вопросов к моей скромной персоне, что примерно в то же время на базу должны были приехать наёмники, оставшиеся на эту ночь в Восьмёрке и среди которых, должно быть, уже был Дамас, — всё равно я не могла избавиться от странного чувства, что самое важное сейчас — это разговор с Троем. Тем более, он так и не закончил свой рассказ…
Утро встретило меня странным, тревожным ощущением в груди. Я машинально встала, прошла в небольшую ванную, которая располагалась внутри моей спальни, также машинально привела себя в порядок, на каком-то автомате вышла в коридор, позволяя памяти вести меня из здания базы, напоминая мне, что Трой всегда встаёт рано, и что найти его можно было на полигоне, что располагался справа от выхода — как и на предыдущей базе…
Я открыла дверь и замерла.
Трой стоял посреди огромной площадки, вымощенной асфальтом. Одетый в форму, свежий, с ещё мокрыми после утреннего душа волосами, он стоял и с наглой, греховной улыбкой смотрел на девушку, неспешно подходящую к нему.
Блондинка с короткими волосами, подстриженными по плечи, была невероятно грациозной и невероятно красивой — словно пантера, готовая к прыжку: опасная и прекрасная. На ней была та же форма, что и на Трое, отличался лишь цвет, в её случае — темно фиолетовый.
Девушка медленно подошла к Трою, положила руки тому на плечи, не отрывая от метиса такого же греховного и голодного взгляда, а затем впилась в его губы страстным поцелуем.
Или он впился в её губы?.. Неважно. Важно то, что их желание было обоюдным.
А мой гнев — реальным и весьма ощутимым.
Почему смотреть на это было так неприятно? Почему мне хотелось оттащить девицу от Троя, причём за волосы? Почему он вообще целует её? Да притом, с такой страстью? И почему я уверена, что эта реакция на встречу для этих двоих — довольно типична?..
Я хотела поговорить с ним. Я встала ради этого в такую рань, я пришла к нему, а он… он развлекается с какой-то девицей, забыв о моём существовании и отдавшись процессу изучения руками тела блондинки с упоением и жаждой!
Я положила руку на грудь — почему-то там заболело. Совсем плохо стало тогда, когда Трой подхватил блондинку под бёдра и унёс в неизвестном направлении. Я отступила внутрь базы.
Я не была готова признаться себе в том, что я испытывала.
— Приехала Лоя? — Барб выпрыгнула из своей спальни так неожиданно, что я вздрогнула, — Где она? Командир приехал вместе с ней? Или он подъедет позже — с сестрой и её новой сиделкой?
Девочка завалила меня вопросами, а я начала медленно приходить в себя.
— Лоя? — переспросила её.
— Командир другого отряда разведкорпуса, — охотно поделилась Барб, — ещё вчера Тройчик сказал, что она приедет за Габриэлем.
Понятно. Посланница Централи.
— Надеюсь, она здесь не задержится, — почему-то вырвалось из меня.
— Почему?! Она — классная! — возразила Барб, — Уверена, вы подружитесь!
А вот я почему-то в этом не уверена…
— Ты уже рассмотрела нашу основную базу?
Я, впервые с тех пор, как встала с постели, огляделась вокруг. Никакого сходства с предыдущей: это здание было просто огромным. Как я могла этого не заметить?..
Впрочем, чему я удивляюсь? Разве это — повод для подобных эмоций? Нет, поводом к удивлению было то, что меня реально беспокоило то, что происходило в одном из тёмных углов базы отряда разведкорпуса. Меня беспокоил Трой. И это было… непривычно.
Более того, мне было некомфортно. Я словно была рядом с Барб и одновременно — где-то далеко, в том месте, куда уносил меня воспалённый тревогой мозг. Я шла за девочкой, кивая её словам и глядя туда, куда она мне указывала, проводя экскурсию по новому месту жительства, а сама всё пыталась глазами найти Троя с блондинкой, ожидая, что мы наткнёмся на них после очередного поворота. Я даже не заметила, как Барб привела меня на кухню, где уже ждал Вельз; не ощутила вкуса еды, когда оба члена отряда решили, что Трой задержится и не успеет к завтраку и начали трапезу без главы; не поняла, когда осталась в просторной светлой кухне одна и очнулась лишь в тот момент, когда на эту самую кухню зашёл Трой.
— Утро, — довольно протянул он, подходя к холодильнику и доставая готовый салат и свежевыжатый сок.
— Утро, — глухо повторила я.
Пока метис поглощал еду, я продолжала сидеть на табурете и пялиться в окно, но, как только он завершил свой завтрак и готов был выйти в коридор, я не выдержала:
— Препарат теперь раздают всем командирам разведкорпуса?
Вопрос был насущным. Не введись это правило раньше — Аст не сбежал бы с Тоней из Централи.
Так я убеждала себя, совершенно не желая мириться с тем, что творилось в моей голове на самом деле.
— Да, это постановление приняли спустя месяц после побега Аста, — кивнул Трой, наливая себе новый стакан яблочного сока.
