— Все-таки решила меня спасать? — Он пытается говорить непринужденно и с улыбкой, но я чувствую надломленность его голоса. — Помнится, еще с утра не собиралась.
— Женщины очень переменчивы в своих желаниях.
— Я заметил, — хмыкает он. — Но нет, Лайя, я запрещаю тебе участвовать в этом. Не лезь, пожалуйста!
Я отпускаю Лео и вонзаю в него непонимающий взгляд. Кажется, даже в комнате становится светлее и жарче от полыхающего внутри возмущения.
— Благородство и гордость сейчас вообще не уместны. Тебе нужна моя помощь, Лео! Так сложно признаться в этом?
— Вообще-то я здесь потому, что ты уже раз попыталась мне помочь, — хладнокровно замечает он. — Даже страшно представить, что будет, если ты снова поучаствуешь в моем спасении.
Я застываю, как оглушенная. Я почему-то думала, что с меня сняли все обвинения, раз уж собирались отлюбить на столе, но видимо, для Лео секс — не повод для симпатии.
Теперь уже я хватаю картину и пытаюсь завернуть ее, чтобы чем-то занять дрожащие руки.
— Ты носишься за парнем с картинки, пытаясь отработать незакрытый гештальт, а твой веселый дружок мешает тебе это сделать. Скажи, в чем я ошибся?
— Простите, господин, что испортила вам жизнь своим искренним желанием помочь! — Резко дергаю ткань и она трещит. — Больше не посмею!
Я бросаюсь к двери. На глаза наворачиваются слезы, размывая путь.
Не надо было меня вытаскивать! Не так уж плохо было в моем кошмаре!
«Лале, ты мне напоминаешь одну дурочку, как ее там… Русалочку». — В голове смеется довольный голос беса.
Я выскакиваю в коридор и на всех парах влетаю в кого-то- подземелье пронзает мой испуганный вопль.
— Ай! — раздается тонкий девичий голос.
В коридоре совсем темно, только слабый свет из дверного проема едва трогает стену напротив. Я настолько дура, что бросилась во тьму, даже не прихватив телефон. Он остался где-то на столе. Или уже на полу.
Спустя несколько секунд меня резко оттаскивают в сторону, и перед глазами вырастает спина Лео, закрывая собой причину аварии.
— Кто вы? — его твердый голос сотрясает тишину подземелья.
— Я Мика, — отвечает робкий голосок.
— Мяяяяу!
Мои глаза свыкаются с совсем тусклым освещением, и я замечаю трущегося о белый подол кота.
— Пройдите сюда! — командует Лео и приглашает посетительницу в комнату. Его рука крепко ложится на мою талию и подталкивает обратно.
Злополучный канделябр дарит достаточно света, чтобы рассмотреть незваную гостью. Маленькая и худая, с черными волосами и неестественно белой кожей, что выделяется даже в сумраке.
— Подожди-ка… Я знаю тебя! — Я еще шире распахиваю глаза. — Это же ты спасла меня… тогда в отеле, вытащив пулю! Что… что ты здесь делаешь?
Лео бросает на меня удивленный взгляд.
— Живу неподалеку. Я пришла сюда по просьбе друга.
— И где… друг? — спрашивает охотник.
— Вот! — Носферату резво запрыгивает на руки девушки, а она подхватывает его с детской улыбкой. Лысая морда начинает тереться об аристократичное личико гостьи.
— Кот? — удивленно спрашиваю я. Какой он ей друг? Они в отеле что ли «снюхались»? — И какая же у кота просьба?
— Сказал, что его хозяину нужна помощь. Кошки очень хорошо чувствуют потустороннее.
— То есть вы разговариваете с котами? — вмешивается Лео. Он опирается на дверной косяк и ревностно наблюдает за предательством своего питомца.
— О, смотри, ему девушки больше нравятся, — не удерживаюсь я от сарказма и толкаю охотника в бок.
— Не все, — тут же парирует он. — Ты не нравишься.
— Пфф! Это взаимно.
— Я хорошо знаю подземелье, — обрывает девушка нашу с Лео словесную перепалку. — Здесь есть выходы из замка. Я проверила: они не запечатаны черной магией, так что я смогу вас вывести наружу.
Я не знаю, кто эта таинственная фея, но уже второй раз она спасает меня. Первый раз — от смерти, а второй… спасает этого идиота, за которого болит душа. Помощь незнакомой девушки и собственной животинки принимается почти с благоговейной признательностью. Не то что помощь вампирши-душегубки.
— Лайя, идем! — из рефлексии меня вытаскивает Лео и настырно тянет к выходу из комнаты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Оу, без меня вы не справитесь? — Я пытаюсь вырвать свою руку, но в конце концов, понимаю, что идти в одиночестве обратно я хочу еще меньше, чем с ним.
Мы петляем в тесных отсыревших коридорах подземелья, следуя за Носферату и проворной Микой, передвигающейся с такой же грациозностью, как и паршивый кот. Я уже потерялась в пространстве, считая повороты и бесконечное чередование права и лева. Проходят долгие минуты, а может и часы, скитаний в темноте, прежде чем по глазам бьют слепящие лучи солнца.
Я зажмуриваюсь, слезы тут же скапливаются в уголках глаз. И я не знаю, от чего эти слезы: от ярких света или от облегчения, что все, наконец, благополучно закончилось.
В паре сотен метров виднеются каменные стены ограды: мы вышли со стороны дворового фасада, почти у кромки обступающего замок леса.
***
— Лайя, ты еще вещи даже не собрала? — восклицает Милли и разводит руками. — Водитель уже ждет!
— Да сейчас, сейчас! — ворчу я, заталкивая комок белья, сорванного с вешалок и наседая на распухший чемодан.
— Мы опоздаем на самолет!
— Милли, не нервируй меня!
Наконец, черная дыра с успехом поглощает мои нескромные пожитки, и я победно жужжу молнией. Триумф стоил мне поломанного ногтя, а они, кстати, не восстанавливаются регенерацией.
— Копуша! — стенает Милли. — Давай быстрее!
Мы слетаем с ней по лестнице и несемся к машине. Водитель помогает уложить чемоданы в багажник, а я иду к Сандре, чтобы горячо обнять ее на прощание.
— Спасибо тебе огромное, — я крепко сжимаю ее и оставляю звонкий поцелуй на щеке. — Прости меня за весь этот балаган, — и на ухо, — а особенно за Ноэ.
— Лайя, ты ни в чем не виновата. И… мне это было нужно. Правда.
Сандра растягивает по лицу невеселую улыбку, но в ее глазах читается твердость. Она так говорит не просто, чтобы успокоить меня, но именно это успокаивает. В конце концов, ошибки нам нужны для того, чтобы жизненные уроки ярче откладывались в памяти, чтобы мы становились мудрее и совершеннее.
— Мы с тобой еще встретимся? — шепчу я. — Приезжай в гости!
— Может, и приеду как-нибудь. Кто знает.
Она нежно улыбается мне. Мы еще раз обнимаемся на прощание и я юркаю на заднее сидение авто.
Милли уже заняла свое место и увлеченно болтает с пассажиром спереди.
— Лео? — я теряю дар речи. — А ты… куда собрался?
— Возвращаемся с Носферату в Бухарест. — В подтверждение своих слов он демонстрирует мне свернувшееся на коленях животное. — Вы же не против нашей компании?
— Нет, конечно! — восклицает сестренка.
— Лео, а хочешь я тебе расскажу про тот концерт, на которым мы с Кэти были этим летом? Я уверена, она умолчала о…
Восторженные речи Милли превращаются в сплошной гудящий звон. Всю дорогу я с презрением наблюдаю их оживленную болтовню и мне все отчаяннее хочется вырубить девчонку гипнозом.
Хочется потребовать у Лео объяснений.
Хочется не видеть его никогда и тут же следом видеть постоянно.
Хочется ударить его. Нет, хочется запустить пальцы в длинные медные волосы.
Хочется заставить его желать меня до дрожи.
Проклятие! Поскорее бы уже доехать! В машине невероятно жарко. Душно. Нечем дышать. Воздух пропитан парфюмом, от которого зубы сводит и плывет перед глазами.
— Лайя, сумасшедшая что ли? — вопит мелкая вампирша. — Здесь есть климат-контроль. Ты зачем этот сквозняк устроила? Нас продует и будем с температурой неделю валяться!
Милли, меня уже продуло. Продуло так, что я буду валяться намного больше, чем неделю.
— Мы уже подъезжаем, — раздается голос водителя.
Слава румынской нечисти!
Едва машина останавливается, я выскакиваю наружу и уже стою у багажника, нервно постукивая по лаку сломанным ногтем.
— Лео, а ты когда в Лэствилл? — щебечет Милли, неуклюже выползая из машины.
