ль…
— Ответ правильный. Так… — Я попытался рассмотреть в темноте приближающийся перекрёсток. — Похоже, дальше пешком.
Старший из братьев тоже присмотрелся к приближающимся стенам крепости за полосой Кронверкской набережной:
— Там на стрелке у Камчатки посты! Они по нам точно стрелять не будут?
— Нас сложно с кем-то перепутать. — Шутник лукаво глянул на него поверх своей нарисованной улыбки и кивнул в мою сторону. — Тормози.
Прежде чем выбраться наружу, мы достаточно быстро нашли кнопку, с помощью которой удалось заглушить двигатель. И оставили замолчавший транспорт на повороте трамвайных путей перед набережной. Но не успели дойти до первого небольшого мостика, соединявшего набережную с крепостью, как с противоположного берега нас окликнул знакомый хриплый голос:
— Мужики! Это вы что ль там приехали⁈ Чё это за трактор⁈
— Здорова, Паук. — Я помахал в темноту за мостом. — На Рюка сменяли. Зовут Брокмобиль.
— А я думал вы обратно тоже через тоннели, тащемта…
— Там сейчас слишком людно. Мы отсюда к казармам дойдём?
— Да ща я Гришу вызову, пять сек…
Шагнув на мост, я разглядел собеседника. Возясь с рацией, он стоял в сопровождении пары других патрульных.
— А вы посылку от нас вместе с дроном получили?
— Кассету?
— Да. Послушали уже?
— Ага… — Паук поднял переговорное устройство ко рту. — Гриш, давай к нам на стрелку быстро! Тут мужики вернулись! Как понял, приём?
— Понял, еду. — Прохрипела рация голосом невозмутимого водителя. — Отбой.
Пацан сунул рацию обратно в один из многочисленных карманов и поднял на меня возмущённый взгляд:
— Да ты там пиздец чё задумал! Я даже не знаю, с чего начать, например…
— Начни с того, что вы больше не держите зуб на Кронштадт. — Вмешался подоспевший Шутник. — Я же прав?
— Да уж теперь-то конечно… — Пожал плечами хрипун. — Какой там… Вракс уже начал на выручку к ним на собираться, тащемта… А это кто с вами?
Пулемёт тут же нацелился на братьев, когда патруль разглядел их у нас за спинами. И старший тут же шагнул вперёд, пряча младшего за собой.
— Да свои, расслабьтесь. Независимые подрядчики… — Я махнул на патруль рукой, призывая их опустить оружие. — А что значит «начал собираться»? Как вы на остров-то попасть собираетесь?
— Туда же теперь только на крейсере доплыть можно. Разве нет? — Шутник подошёл ещё ближе.
Паук вдруг широко улыбнулся. И, залихватски закинув свой пулемёт на плечо, кивнул куда-то вдоль реки на восток:
— Дык крейсер у нас, тащемта, есть…
Чернейшая пятница-2. Рим предателям не платит
— Аха-ха-ха!!! Пизда тебе, нах ебаный!!!
— Гони суку!!!
— Вон туда! Туда побежал!!!
Жертва уже выбивается из сил. И вперёд его теперь гонит только страх смерти. По крайней мере, так думают преследователи…
— Слева заходи! Слева!
— Ща прям в болото залезет!!!
— Бля, там же крабы!
Охотники широко раскрыли глаза от азарта и жажды крови. Пробежали со своими палками в метре от меня и не заметили. А жертва вот-вот выскочил на небольшой мыс и окажется в тупике… Значит заметил знак, всё по плану.
— Э, бля! Хуль он в воду полез, мудила! Нам же ещё воротник надо!
— Э, пидор! Сюда иди! Всё, бля… Отбегался…
Теперь моя очередь действовать. Пора.
— Да не лезь ты туда, придурок! Они тебя сожрут!
— Так мы тоже… Гы…
— А может он сам икры пожрать захотел, а? А-ха-ха-ха… Хак!..
Гарпун легко пробил грудную клетку ржущего оборванца — так, что он не упал от удара, а лишь уставился на торчащий из груди крюк.
А его чумазые приятели, услышав влажный хрип вместо противного хохота, озадаченно оглянулся:
— Ты чё… Е-бать!..
Через миг я был уже рядом. И этот возглас был последним словом второго охотника. Прежде чем он тоже начал хрипеть и булькать, пуская кровь вторым ртом на вскрытом горле.
Третий от испуга попятился и сам шлёпнулся в покрытую ряской заводь. Где нахимовец тут же наступил ему на горло. И не отпускал, пока мелкий людоед не наглотался мутной жижи. Отпустив ногу молодого бойца, оборванец перестал трепыхаться. И под конец булькнул, выпустив остатки воздуха не только из лёгких.
Остальные двое почти синхронно осели на слабеющих ногах, рефлекторно схватившись за свои раны. Выпучив глаза, они немного побились в конвульсиях и затихли.
Вытерев об одного из них нож, я отправил оружие обратно под рюкзак. И подал руку выбирающемуся на берег юному моряку:
— Только трое за тобой ломанулись? Других точно не было?
— Не, остальные за командиром дёрнули… Ч-чёрт… В ботинки теперь налилось…
— Нахрена ж ты туда полез?
— Ну чтоб натуральнее получилось… — Оглядев свежие трупы, парень в моряцкой форме недовольно поморщился. — А у этих уродов, конечно, хлам, а не обувка… Блин…
Он всё ещё мне верит. Это хорошо. Обычно предатели сами никому не доверяют. Кому как не им знать, чего стоит человеческое слово на самом деле. Этот хоть и не из трусов, но на самом деле очень боится того, что его неотвратимо ждёт с приходом совершеннолетия без моей помощи. Насмотрелся на сверстников… Потому и делает всё, что скажу.
— Ты с них ещё и грибок подцепишь. — Я тоже присмотрелся к кроссовкам гопников. Красота для них по-прежнему была важнее качества. — Хлюпай теперь так.
— Не-не… Ща, я быстро! — Выбравшись из заводи, парень тут же принялся стаскивать с себя военную обувь. — Хоть как-нибудь, а запрею итогда вообще никуда не дойдём…
Ладно. Пока осмотримся. Может всё-таки кто-то ещё увязался…
Подтянувшись на ветке ближайшего дерева, я попытался разглядеть побережье в обе стороны. Нет. После нескольких автоматных очередей шума со стороны леса больше нет. Командира, который пытался отвлечь на себя большую часть засады, очевидно, догнали. Остальные питоны отступали врассыпную. Но только мой напарник бежал в эту сторону. А этих троих никто искать не будет. Убежали — да и хрен с ними. Самим больше достанется. Тем более, что в этот раз добыча у банды — что надо. Давно такой не было…
В другой стороне вдоль побережья — ни одного краба. Все твари, которые оказываются рядом с маяком, рано или поздно ползут к нему. И днём и ночью. Как обычные жоры, так и морские. Скорее всего, там уже инкубатор в
