Читаем без скачивания Башня из красной глины - Михаил Ежов

26 ноября 1992 года

Приходил Жеребин. Я сказал, что согласен. Думал, он меня сразу заберет отсюда, но он ответил, что сначала нужно закончить курс реабилитации — чтобы я был чист в глазах общественности. Жеребин заявил, что очень скоро я стану известной личностью. По его словам, слава — лучшее прикрытие. Он спросил, какую научную литературу я хочу получить, и я составил список. Придется вплотную заняться генной терапией и изучить новейшие работы в сфере клонирования. Жеребин обещал обеспечить всем необходимым.

Жду не дождусь, когда меня выпишут и я приступлю к обустройству лаборатории. Сейчас прикину, кого можно будет позвать в мою команду. Думаю, Базарова надо уговорить обязательно — лучше его я никого не знаю. Уверен, он согласится. Сейчас такое время, что ученые никому не нужны, — приходится хвататься за любую работу. А Жеребин обещал платить немалые деньги. Так что с набором персонала возникнуть проблем не должно.

15 января 1993 года

Сегодня мы приступаем к работе. Моя жизнь наконец обрела смысл. Господи, спасибо тебе! Ты не дал мне лишить себя жизни, и теперь у меня есть возможность провести самые важные исследования в истории генетики! Любой ученый мечтает сделать это. Надеюсь, нам будет сопутствовать удача.

Иногда я думаю, согласился бы я на все это, если бы Даша не бросила меня и я не скатился на самое дно? Не знаю. Может, и нет. Побоялся бы, наверное. Но теперь мне до лампочки все, кроме моей работы. Жеребин прав: лучше меня не найти! Я его не подведу. Хорошо, что параллельно мы можем помогать детям, страдающим генными заболеваниями. Правда, пока что пациентов у нас нет, но думаю, пройдет немного времени, прежде чем найдутся желающие.

19 мая 1993 года

Начали работать с клетками мышей. Самсонов предлагает попробовать также с кроликами, а Кожин грезит о птицах. Он отличный специалист, хотя и имел в прошлом проблемы с законом. Я ни разу не пожалел, что взял его в команду.

Моя жизнь наполнена смыслом, я по-настоящему счастлив. Завтра улетаю в Хельсинки читать лекцию о последних тенденциях генной терапии. Самсонов полетит со мной. Он готовит статью на эту тему, ему будет полезно пообщаться с коллегами. Заодно мы планируем посетить выставку медицинского оборудования в экспоцентре. Жеребин разрешил приобрести то, что мы сочтем необходимым. Лимит весьма щедрый. Даже удивительно, что в такое время контора находит средства для финансирования нашей программы. Не удивлюсь, если у нее есть частные спонсоры. Иногда мне кажется, что мы работаем не на государство, а на какую-то фармацевтическую корпорацию. Впрочем, это только ничем не обоснованные подозрения. Да и какая, в сущности, разница? Главное, что мы имеем возможность заниматься любимым делом и проводить уникальные исследования. В нашей стране они сейчас точно больше нигде не были бы возможны.

12 октября 1993 года

У нас появились первые пациенты — позже, чем я думал. К сожалению, лекарства для генной терапии получаются у нас куда лучше, чем основные занятия. Сейчас мы заключили договор с двумя клиниками, они направляют к нам часть своих пациентов, в основном детей в возрасте до пятнадцати лет. Приходится исправлять ошибки ДНК введением различных препаратов, которые готовит Базаров. Он настоящий гений, результаты просто ошеломляющие. Его уже пригласили на несколько симпозиумов, в том числе в Берлин и Вену.

Тяжело видеть больных детей, особенно когда понимаешь, что их генетические недостатки можно было исправить еще на эмбриональном уровне. Надеюсь, в скором времени нам удастся поработать с женскими консультациями и договориться, чтобы они направляли к нам беременных, чьи плоды имеют излечимые дефекты.

Я планирую сосредоточить основную часть работы на препаратах, воздействующих на лишнюю хромосому. Если нам удастся победить синдром Дауна, это будет настоящим прорывом в медицине и генетике — не меньшим, чем клонирование человека. К нам уже обращались несколько семей, надеявшихся, что наша лаборатория сумеет помочь их детям, но пока что нам нечего им предложить. Синдром Дауна остается крепким орешком.

Тем не менее Базаров с энтузиазмом согласился взяться за разработку этого направления. Золина и Викулова подключатся к нему — это будет тема их исследовательской группы, наряду с прочими.

На прошлой неделе удалось клонировать кролика, но дальше этого дело не идет. Жеребин мягко выражал свое недоумение. Должно быть, на него давит начальство. Очень жаль, что ведомство интересует только военная программа и оно равнодушно смотрит на прочие наши достижения, не придавая им особого значения.

7 апреля 1994 года

Результатов пока нет. Эксперименты на мышах закончились удачно, мы клонировали кролика и голубя, но что касается человека, то тут дело пока не двигается. Есть целый ряд проблем, которые мы до сих пор решить не в силах. Жеребин намекнул, что нужно собраться и ускориться. Он обещал нам новое оборудование — японское, и самое современное. Хорошо, что нас не ограничивают в средствах. Думаю, месяца через три мы вплотную приблизимся к решению проблемы.

Вечером улетаю в Вильнюс читать лекцию.

Мы договорились с одной клиникой, занимающейся генной коррекцией на эмбриональной стадии. Теперь мы будем исправлять ошибки матушки-природы еще до того, как ребенок родится.

Сегодня привели нового мальчика, Андрея Рыбкина. Он проснулся три дня назад и обнаружил, что за ночь все его волосы выпали. До этого никаких признаков болезни не было. Случившееся стало настоящим сюрпризом и для него, и для его родителей. Странно видеть ребенка без волос, бровей и ресниц. Такое я видел лишь однажды, много лет назад, когда племянник моей двоюродной сестры искупался в реке, куда перед этим слили отходы. Но здесь дело в генах. Кожин провел исследование, и я думаю, что мы сумеем помочь Андрею. Впрочем, ему мы этого не сказали — никогда не следует вселять в людей надежду.

23 октября 1996 года

У меня буквально опускаются руки, у остальных тоже. Только Викулова еще крепится и бодрится. Но, кажется, ясно, что быстрых результатов не предвидится. Мы испробовали все, что можно, однако, кажется, наука еще не достигла той стадии, на которой клонирование человека станет возможным. Нам не удалось стать в этой области пионерами, хотя, наверное, многие из наших наработок могли бы помочь ученым в будущем — если бы была хоть какая-то возможность их опубликовать. Но этого, конечно, не случится — разве что контора тайно продаст результаты наших исследований зарубежным фармацевтическим компаниям. Думаю, на этом можно заработать не один миллион долларов.

Жеребин приезжал с какими-то мужиками, они все вместе смотрели, чем мы занимаемся. Эти двое — кажется, ученые — сказали, что впечатлены нашей работой, но Жеребин все равно заявил, что ожидал от лаборатории куда большего. Уехал недовольный и раздраженный. Впрочем, его сопровождающие украдкой пожали мне руку. Жаль, деньги нам платят не они, а контора, а ей нужны результаты, и побыстрее. Не удивлюсь, если нашу лавочку в скором времени прикроют. Это будет настоящей трагедией, потому что мы не сможем лечить детей, которые нуждаются в наших лекарствах. За это время мы создали несколько новых и уникальных препаратов, и если все это пойдет коту под хвост, будет крайне обидно. Впрочем, и лекарства, конечно, тоже пойдут с молотка, так что Ведомство в накладе в любом случае не останется.

2 февраля 1997 года — сложности, проект хотят закрыть

Жеребин открыто заявил, что контора рассматривает вопрос о ликвидации лаборатории. К счастью, мы только что начали сложный процесс по клонированию сразу нескольких человеческих образцов, и его нельзя прерывать. Мы объяснили это ему, и он согласился подождать результатов. Теперь одна надежда на то, что нам повезет. Впрочем, думаю, это маловероятно. Не стоит обольщаться, ведь спасти нас может только чудо.

Я написал это и вспомнил, как в свое время дважды избежал смерти. Есть ли вероятность, что Бог снова вмешается и увенчает наши труды успехом? Ведь иначе получится, что он спасал меня напрасно.

18 апреля 1998 года — рождение близнецов

Сегодня родились близнецы — это даже лучше, чем нужно. Они официально записаны как дети Самсоновых. Слава богу, Липин взял деньги, и все устроилось. Теперь нам есть что предъявить Жеребину. Он уже позвонил и поздравил меня, сказал, что через неделю заедет взглянуть на малышей.

Скоро надо будет начинать генную терапию. Двойняшки должны соответствовать стандартам военной программы. Базаров обещал, что все подготовит в срок, и мы сможем начать.

Главное, что мы решили все проблемы, и теперь у нас есть материал. Детей зовут Ксюша и Максим, они здоровы и обладают хорошими физическими показателями. Лучшего и желать нельзя, лишь бы акушер держал рот на замке.