На этом я заканчиваю вести записи в дневнике. Больше я ничего не смогу ему доверить. Как бы ни были хороши пароли, Жеребин предупредил, что рано или поздно нашей работой могут заинтересоваться и попытаться влезть в компьютеры. В лаборатории файлы надежно защищены, но дневник обычно ведут и дома, а там он будет слишком уязвим. Поэтому мне нет смысла вести его дальше — все сведения и так находятся на жестком диске в лаборатории.
Начинается новая эпоха, ведь теперь у нас есть дети».
Это была действительно последняя запись в дневнике Марухина. Закончив чтение, Смирнов поднял глаза и встретился взглядом с Бирюковым.
— Ну, как впечатления? — поинтересовался тот.
— Почему вы решили показать мне все это? — спросил Смирнов, выдержав паузу.
Бирюков нахмурился, покрутил стакан, поставил его на угол стола.
— Самсонов говорил, что нас есть кому защитить. Это брехня! Если бы это было правдой, никого не убили бы. Самсонов имел в виду Жеребина, но тот ничего не предпринимает, чтобы защитить нас! А у него есть возможность. Он просто наблюдает, как нас убивают одного за другим. Может, он это и делает или кто-нибудь из его команды. Убирают свидетелей, так сказать.
— Но вас же не посвящали в программу, так?
— Когда лес рубят, щепки летят.
Смирнов побарабанил пальцами по колену.
— Эту информацию к делу не подошьешь, — заметил он.
— И не надо, — качнул головой Бирюков. — Я дал вам ее не для разглашения, а чтобы вы понимали ситуацию. Думаю, ею вообще делиться ни с кем не стоит.
— А со мной? — поинтересовался Дымин.
— Нет, — сказал Смирнов. — Тебе это не нужно.
Опер кивнул:
— Как скажешь. Мне неприятности не нужны. Меньше знаешь — крепче спишь, — добавил он философски. — Мне выйти?
— Решай сам.
Опер встал.
— Без обид?
— Конечно.
Дымин вышел, плотно прикрыв за собой дверь каюты.
— Вы хотите, чтобы я скопировал эти данные? — задал вопрос Смирнов.
— Нет, я хочу, чтобы вы сохранили у себя эту флешку, — ответил химик. — Пока все не уляжется.
— Вы рискуете.
— Я рисковал, уже когда переписал информацию с жестких дисков в лаборатории. Но я должен был подстраховаться.
— Вы собираетесь потом использовать эти данные для шантажа? — спросил Смирнов. — Или для того, чтобы продать их на сторону, если проект закроют?
— Нет, — возразил Бирюков. — Даже не думал.
Смирнов понимал, что химик врет. Он списал все, что было на носителях, а потом взломал пароли — это было очевидно. У Бирюкова были большие планы на эти файлы, но страх за собственную шкуру перевесил жадность. Ясно было и то, что он отлично знал, во что ввязался: его, конечно, посвятили в программу, потому что без его участия генные модификации проводить было невозможно. И именно поэтому он понимал, насколько ценны сведения, хранящиеся на дисках.
— Мне требуется разъяснение, — проговорил Смирнов. — Относительно того, что именно уладил Самсонов с Липиным.
Бирюков развел руками:
— Я не знаю ничего наверняка, меня ведь тогда в лаборатории еще не было.
— Понимаю, но как профессионал вы наверняка можете сделать предположение.
— В принципе да.
— И что вы думаете?
— Вы понимаете, что это только мое личное мнение? Я действительно не в курсе того, что произошло на самом деле.
— Да, — вполне искренне согласился Смирнов.
— Я думаю, что Липин подделал документы. Видите ли, с клонированием человека связаны серьезные проблемы.
— Оно запрещено, — сказал следователь.
— Да, но не только это. Видите ли, клонировать человека не сложнее, чем овцу. Вы же слышали про Долли?
— Естественно.
— Так вот, процесс практически один и тот же. Но если вы уже клонировали человека, то возникает очень серьезная проблема. Вы догадываетесь, что я имею в виду?
— Думаю, да. Если овцу можно отправить в загон, то ребенку нужны родители.
— Именно! Кто будет его растить и воспитывать? Это ведь человек, обладающий гражданскими правами, его нельзя держать в лаборатории и исследовать, — поддержал Смирнова Бирюков.
— Значит, с этой проблемой столкнулась и лаборатория?
— Это очевидно. Причем им нужно было объяснить появление на свет не одного, а двоих детей.
— И Самсонов заплатил Липину, чтобы тот оформил клонов как его детей.
— Бинго! — Бирюков щелкнул пальцами и улыбнулся. — Гениальное решение. Они задумали это заранее. Самсонова, очевидно, ходила некоторое время с накладным животом или уезжала из города — возможно, брала отпуск. Я думаю, это легко проверить, если поднять документы или просто опросить соседей.
— Но мне сказали, что Максим и Ксюша не лечатся в лаборатории.
— Кто сказал?
— Самсонова.
Бирюков скептически улыбнулся:
— Они не лечатся — официально. Но время от времени проходят осмотры и делают профилактические процедуры.
— Тоже официально?
— Именно. На самом деле в это время проводится терапия.
— Все это незаконно.
— С какой стороны посмотреть. Программа реализуется, как вы понимаете, с одобрения соответствующих инстанций. — Бирюков показал глазами на потолок.
— Жеребин знает, за что заплатили Липину?
— Уверен, что да.
Смирнов вспомнил недоумение Жеребина по поводу того, что Крысолов убил акушера. Ему казалось странным, что того убрали. Следователю тоже: кто мог мстить человеку за то, что он «пристроил» пару клонов? Он ведь при этом не нарушил ничьих интересов. Да и Самсонов слишком уж нервничал, явно опасаясь, что Жеребин что-то узнает. Похоже, как бы ни логична была версия Бирюкова, она была ошибочной. С другой стороны, махинации Самсонова могли быть и не связаны с Ксюшей и Максимом. Что, если их с Липиным связывали и другие дела? Человек, работающий в роддоме, может оказать генной лаборатории много услуг — услуг, которые кто-то счел кровной обидой. Кому же отправил письмо Базаров? Перед кем он ощущал свою вину, заставившую его уйти в монастырь.
— Вы возьмете флешку? — поинтересовался Бирюков.
— Да.
— Мне нужна защита.
— Оставайтесь здесь.
— Спасибо. — Химик обрадовался.
— Возьмите свой багаж и перебирайтесь сюда.
— Я вернусь через минуту. Не говорите ничего Жеребину. Если спросят, скажите, что я просто попросил защиты.
— Хорошо. Я не собираюсь вас подставлять.
Бирюков вышел, и через несколько секунд в каюту вошел Дымин. От него пахло табаком — должно быть, он ходил на палубу курить.
— Скользкий типчик, — заметил опер, садясь на койку.
— Ага. Вы с ним меняетесь местами.
— В смысле?
— Я обещал его защитить. Он переезжает сюда.
— Мне собирать манатки?
— Типа того.
Дымин взглянул на торчащую из ноутбука флешку.
— Информация стоит возни с этим павлином?
— О да, — покачал головой Смирнов. — Она стоит столько, сколько мы с тобой вдвоем за всю жизнь не заработаем.
Дымин присвистнул. И начал собирать вещи.
Вскоре появился химик. Он извинился перед опером, что тот вынужден с ним поменяться местами.
— Ничего, такая работа, — отозвался Дымин. — Нужно быть готовым ко всему.
— У вас есть пистолет? — обеспокоенно спросил Бирюков, когда опер вышел, пожелав спокойной ночи.
— Есть. Думаете, пригодится?
— Кто знает.
— Мне кажется, именно вы можете не беспокоиться.
— Мне бы вашу уверенность, — вздохнул химик и начал раскладывать вещи.
Смирнов улегся, заложив руки за голову и глядя в потолок. Теперь он знал то, что знать ему не полагалось. Интересно, за это могут ликвидировать? Почему-то именно это слово казалось ему сейчас наиболее подходящим.
Глава 7. Пятница
Смирнов встал раньше Бирюкова. Приняв душ и почистив зубы, он оделся и вышел в коридор. Было тихо — наверное, все еще спали. Взглянул на часы: четверть восьмого. Рановато, но следователь не мог больше ждать. Он достал мобильник и набрал номер Тумарина.
— Извини, что так рано.
— Что случилось? — Голос у патологоанатома был не заспанным.
— Исследуйте окна снаружи НИИ. Те, что под лабораторией. Ищите отпечатки обуви, свежие потертости и царапины на всем, за что можно зацепиться. Проверьте, нет ли отпечатков шин.
— Ладно. Думаешь, кто-то влез снаружи?
— Да.
— Там стеклопакеты стоят. Их снаружи не открыть, мы проверяли.
— Это если их не открыли изнутри заранее.
— Понял.
Повесив трубку, Смирнов сразу же позвонил Павлову.
— Уже на ногах? — пробормотал опер.
— Да.
— Что стряслось? Или тебя посетила новая идея?
— Что-то в этом роде.
— Подожди, дай возьму бумажку — записать. Трудоголик ты наш! — проворчал Павлов, немного отстранившись от трубки. — Ну, говори.
— Надо узнать, не видел ли кто-нибудь черную «Волгу» под окнами или неподалеку от института.
