Анонимно. Он говорил не осуждая, просто передавал мнение общества и, хотя сам не выражал неодобрения, был уверен, что это неминуемо вызовет скандал.
Наконец Каллум отодвинул стул и встал:
— Пойду за д’Онэ.
— Ты пригласишь своего коллегу к нам вечером? — вдруг спросила София. Они уже пригласили Эврил и Люка на свой первый званый ужин. Она понимала, что Каллум хочет обойтись минимумом гостей, давая ей время привыкнуть к роли хозяйки дома. Но она хотела показать ему, что готова к большему и ей было бы приятно угодить ему.
— Хорошо, если ты хочешь. Петтигрю не откажется, даже если будет приглашен в последний момент. Он убежденный холостяк и вечно жалуется, что его не приглашают в приличные дома на официальные приемы и ужины.
— Мы должны его убедить в преимуществах семейной жизни, — заметила она и повернулась, чтобы получить обычный обязательный поцелуй в щеку, но неожиданно он поцеловал ее в губы.
— Только не надо ему демонстрировать все преимущества брака, — проворчал он с деланой строгостью, потрепал ее по щеке и вышел. Она слышала, как ему что-то сказал дворецкий, и Каллум рассмеялся в ответ. Сердце ее радостно застучало.
Миссис Датчетт понравилась мысль о приеме, и она сразу же явилась, чтобы проверить еще раз запасы и согласовать меню. Когда кухарка удалилась, София поняла: надо немедленно распаковать свадебные подарки, чтобы достойно сервировать стол.
Она до сих пор избегала это делать, мешали неприятные воспоминания о поспешной свадьбе, неуверенность, сомнение, правильно ли она поступила, потому что брак ее был похож на торговую сделку. Но теперь этот поспешный союз по расчету неожиданно принес ей счастья больше, чем она когда-нибудь осмеливалась и надеялась получить.
И неожиданно ей доставило удовольствие распаковывать подарки и разглядывать серебро, фарфор, хрусталь, аккуратно расставляя все на столе. Несмотря на неожиданное известие о том, что Каллум женится, и короткое время на подготовку к событию, семья постаралась, и подарки были выбраны тщательно и с большой щедростью. София вдруг впервые ощутила принадлежность к многочисленному клану Чаттертонов.
Вскоре все было подготовлено. Теперь можно отправиться за покупками, а если у нее хватит мужества, она попросит о встрече с мистером Аккерманом.
— Мэм, мистер Аккерман может вас сейчас принять.
Молодой ассистент, в нарукавниках, фартуке, с забранными назад волосами, сиял улыбкой. На вид ему было не больше пятнадцати.
София последовала за мальчиком, от страха ее подташнивало. Они остановилась перед дверью во внутреннее святилище, и она с трепетом ждала, когда откроются двери. Надо было взять с собой служанку, мелькнула запоздалая мысль, но она не хотела вовлекать в это дело Чиверс. Может быть, в какой-то степени она предавала Каллума своим поступком, но противиться давней мечте было выше ее сил. Она должна была, как послушная жена, сначала обсудить с ним свои намерения, но он стал бы решительно возражать против ее желания продавать свои рисунки. Лучше без лишнего шума убедиться, на что она способна, а потом признаться, и тогда ему придется примириться с фактом.
— Это вполне подойдет для одной из наших серий, — полчаса спустя говорил Рудольф Аккерман, разложив перед собой дюжину ее рисунков, небольших, в основном изображавших цветы, деревья, небольшие ландшафты. — Очаровательно. На титульном листе мы можем сделать надпись: «Иллюстрации сделаны знатной дамой», не указывая вашего имени.
— О да, это мне подходит!
Ему понравилось! Большинство рисунков лежали в ее столе, дома, но даже те, что она выбрала, годились для печати! Это вызвало у нее восторг, близкий к потрясению.
— Теперь о гонораре. — Он назвал сумму, и она подавила радостный возглас. Она не нуждалась, но ей не помешает доказательство, что ее работы достаточно хороши. — Если вы зайдете через несколько дней, я представлю на ваше рассмотрение наш договор. Кстати, ваши портреты тоже очень интересны, хотя они для нашего случая слишком персонифицированы. Вот если вы изобразите их в классической манере или на фоне пейзажа, я рассмотрю и их.
— Значит, вы считаете приемлемыми мои наброски? — София все еще не могла поверить своему счастью.
— Более чем, — он указал на портрет Чиверс, — очаровательно и верно передает характер персоны.
София вышла, прижимая к себе свою папку с рисунками и покупки, ошеломленная и счастливая. Через три дня Аккерман назначил ей свидание для окончательной договоренности. Она и раньше знала, что ее рисунки неплохого качества, а теперь ей просто не терпелось снова взяться за карандаш. Может быть, Каллум позволит нарисовать его? Единственным наброском был тот, что она наспех сделала в карете, когда они ехали в Лондон, но он был не закончен. Каллум тогда внезапно проснулся, и она в испуге бросила карандаш. Теперь, когда она поняла, что любит его, боялась, что ее Чувства найдут отражение в рисунке и она выдаст себя.
София хотела остановить кеб, но в это время заметила витрину, около которой столпились смеющиеся люди. За стеклом висели комиксы — карикатурные изображения известных людей. Рисунки были злыми и язвительными. Она растерянно заморгала, увидев карикатуру принца-регента, его любовницу, ночной горшок… Грубо и кричаще. Такие рисунки пользовались популярностью, но она видела их впервые. Вдруг, повинуясь импульсу, София толкнула дверь и вошла в магазин.
Вернувшись на Хаф-Мун-стрит, она решила сначала зайти к Эврил.
— Да, миссис Чаттертон, миледи сейчас дома. — Как только дворецкий впустил ее в холл, из открытой двери гостиной до Софии донесся высокий женский голос:
— Но я не могу понять и принять это, Эврил! Как она могла выйти замуж за человека, которого знала всего несколько месяцев! Это бессердечно по отношению к жениху. И бедный Каллум, как он позволил завлечь себя в ловушку?
Дворецкий, который в это время брал из рук Софии свертки, остолбенел. Ясно, что он знал, о ком шел разговор, но исправить положение было невозможно.
— А мне она понравилась, — так же громко и ясно ответил голос Эврил, — и тебе понравится, Дита. Уверена, Каллум поступил так, потому что решил: это будет правильно и честно. А у Софии просто не было выбора, раз он принял такое решение, ты его знаешь.
Дворецкий быстро положил покупки на стол в прихожей и стуком известил хозяйку, что прибыла гостья, затем распахнул широко дверь и громко, с отчаянием объявил:
— Миссис Чаттертон, миледи! — Он спешил, чтобы не допустить дальнейших высказываний хозяйки и ее гостьи.
София вошла в гостиную с пересохшим от волнения горлом, чувствуя, как свело от напряжения желудок. Эврил смотрела на нее, широко раскрыв глаза, потом в смущении перевела взгляд на другую даму, элегантную, с темными волосами и большими зелеными глазами, и та, все сразу поняв и оценив ситуацию, вскочила на ноги:
