Подумать только, как походя "власти" оторвали его от всего, что он знал с самого рождения.
– А что стало с моей матерью? И есть ли у меня младшие братья или сестры? – он вспомнил сон, в котором играл с мальчиком и девочкой, имеющими такие же зеленые глаза.
Мастерсон начал было отвечать, затем в нерешительности остановился, после чего произнес:
– Теперь, когда я задумался об этом, я могу лишь сказать, что не знаю обстоятельств смерти твоей матери. Ты почти никогда не рассказывал о своем прошлом. Возможно, она умерла до того, как твой отец унаследовал титул. Детей младше тебя не было, иначе их бы тоже отвезли в Англию.
– И какое же преступление привело меня в школу для неблагополучных мальчиков? Мое иностранное происхождение? – голос Адама стал резким.
Мастерсон выглядел смущенным.
– Думаю, это обстоятельство повлияло на твою судьбу больше других. Ты был не самым послушным ребенком, и твои опекуны просто не знали, что с тобой делать. Но то, что тебя послали в Академию леди Уэстерфилд, было к лучшему. Леди Агнес Уэстерфилд – основательница и директриса академии – самая удивительная из всех женщин. Она путешествовала по свету, посещая дикие, опасные места. Леди Агнес любила рассказывать нам истории о своих приключениях, но при условии, чтобы мы хорошо себя вели. Она открыла школу, чтобы найти себе занятие по душе. Фактически, ты стал ее первым учеником. На самом деле леди Агнес любит всех мальчиков, сделавших ее академию такой популярной. – Тут Уилл добавил чуть тише: – Она заменила нам мать, которой ни у кого из нас не было.
Адам снова взглянул на темную кожу своих мозолистых рук. Вряд ли он мог воплощать хоть чье-то представление о герцоге.
– Других родственников у меня нет?
– Весной и летом ты гостил в доме двоюродного брата твоего отца. Его с семьей не было в Англии, когда тебя привезли из Индии, иначе ты был бы отправлен к ним вместо Уэстерфилда. Ты звал их дядя Генри и тетя Джорджиана. Не так давно твой дядя умер, а тетя и двое ее детей, Хэл и Джейни, живы.
Обрадованный тем, что у него все же есть родные, Адам спросил:
– У моих двоюродных брата с сестрой зеленые глаза?
Мастерсон задумался.
– Собственно говоря, да. Их глаза очень похожи на твои. Насколько я знаю, ты с ними в хороших отношениях. Хэл – отличный парень, а Джейни – настоящая чаровница.
Внезапно некая догадка поразила Адама.
– Этот кузен Хэл... Он стал бы моим наследником, я прав? Наверное, он не сильно обрадуется, что я жив.
– Думаю, что так, – выражение лица Мастерсона изменилось, словно эта неприятная мысль впервые пришла ему на ум. – Пожалуй, он может несколько расстроиться, что не станет восьмым герцогом, но ведь это присуще всем людям. И все же, я полагаю, что Хэл скорее обрадуется, чем огорчится, когда увидит тебя живым.
Казалось, Уилл был не совсем уверен, утверждая подобное. Даже любящий кузен почувствовал бы разочарование, когда большой куш, который, как он думал, достался ему в наследство, уплывал прямо из-пд носа. Какая жалость, что Адама не оставили в Индии, тогда герцогом был бы его кузен. Ему, без сомнения, понравился бы титул такого высокого ранга.
Адам посмотрел на Марию, безмолвно сидевшую с несчастным видом, их пальцы все так же были переплетены. Красота ее белокурых волос и печальное выражение лица делали ее похожей на Мадонну. Если бы Адам никогда не покидал Индии, то не встретился бы с ней, так что он должен быть благодарен судьбе, что оказался в этой стране, несмотря на смешанные чувства, которые испытывал к Марии.
– Что еще ты хотел бы узнать? – Мастерсон развел руками. – Я не совсем понимаю, с чего бы лучше начать. Ты уважаемый человек, и у тебя много друзей. Ты любишь работать руками, будь то создание парового двигателя или простое рытье земли в саду. – Его взгляд рассеянно скользнул по Марии. – И ты считаешься одной из самых завидных партий среди холостяков с тех пор, как впервые появился в свете.
Адам поморщился.
– Думаю, лучше бы мне этого не знать, – его голова пульсировала от жесточайшей боли, какой он не испытывал с того самого момента, когда Мария вытащила его на берег. Сейчас, несмотря ни на что, ему захотелось остаться с ней вдвоем. – Полагаю, я услышал все, что могу воспринять на данный момент.
Поняв намек, Мастерсон поднялся.
– Сегодня в Хартли должны приехать Киркленд и Рендалл, если не случится ничего непредвиденного. Они захотят сами убедиться, что ты жив. Когда будет удобно нанести вам визит?
Адам и Мария тоже встали, Мария ответила:
– Вы все вместе можете присоединиться к нам за ужином сегодня вечером, если тебя это устроит, Адам.
Что ж, это даст ему время до конца дня, чтобы собраться с мыслями. Он кивнул.
– Тогда увидимся позже, мистер Мастерсон.
– Ты всегда звал меня Уилл. И все остальные тоже, – идя к двери, Мастерсон на секунду задержался перед Адамом. – Я сам найду, где выход. И... слава Богу, что ты жив, – он поспешно вышел, словно смутившись столь откровенного показа своих эмоций.
Как только Мастерсон покинул комнату, Адам повернулся и заключил Марию в объятия.
– Я думал, что буду счастлив, узнав, кто я, – напряженно сказал он. –Сейчас же я хочу, чтобы Мастерсон никогда не находил меня.
Она уткнулась лицом ему в плечо, обняв его так же крепко, как и он ее.
– По-моему, лучше все же обо всем знать. Но это знание такое... необъятное.
– Даже слишком, – уныло отозвался Адам. Прерывая объятие, он сказал: – Пойдем прогуляемся. Мне необходимо успокоиться.
Бок о бок они вышли на улицу на солнечный свет и направились к садику для медитаций.
– Мне снился сон про больших золотых существ с множеством рук, – произнес Адам. – Тогда я этого не понял, но сейчас думаю, это были индусские боги.
– Должно быть, будучи ребенком, ты видел их статуи в Индии, – Мария мельком взглянула на него. – Сад, который ты вспомнил... Он тоже в Индии?
– Думаю, да. Цветы и внешние очертания совершенно не европейские. – Адам вновь воскресил в памяти тот сад. – Несколько раз я видел во сне прекрасную темноволосую женщину в струящихся шелковых одеждах. Полагаю, это была моя мать.
Мария сжала его руку.
– Как печально, что ты потерял ее в таком юном возрасте.
– По крайней мере, она была рядом со мной достаточно долго, чтобы оставить о себе воспоминания. У тебя не было даже этого, – их обоих словно связала грусть. Остаток пути до садика они проделали молча.
Напряжение почти покинуло Адама, как только они оказались в этом уединенном месте. Плавно текущая вода действовала успокаивающе. Они присели на скамью так близко друг к другу, что почти соприкасались.
