Судя по доносившемуся с неба шуму товарного поезда, ящеры отправились на расправу с минометчиками. Конечно, Остолоп не хотел, чтобы его товарищи по оружию погибли, но все равно почувствовал облегчение: враг перенес огонь в другое место.
Он пополз к остову старого «форда», стоявшего на четырех спущенных колесах. Вновь усилился огонь стрелкового оружия; ящеры не собирались отступать. Остолоп находился почти рядом с машиной, когда его нашла пуля.
За несколько месяцев боев во Франции и почти за год в Иллинойсе он не получил даже царапины. Остолоп не считал себя неуязвимым; он был разумным человеком. Но он не ожидал, что его дни сочтены.
Сначала он ощутил лишь удар, словно кто-то сильно лягнул его сзади.
– Ох, дерьмо, – сказал он, словно судья не засчитал проход на третью базу и не намерен отменять ошибочное решение.
Остолоп извернулся назад, пытаясь разглядеть рану, но задача оказалась слишком сложной. Он чувствовал, как брюки наполняются кровью.
– Боже мой, – пробормотал он. – Все говорят про задницу, но именно я получил туда пулю.
Он вдруг почувствовал страшную боль, словно кто-то всадил в него раскаленный стержень.
– Санитар! – завопил Остолоп.
Он чувствовал, что кричит, точно теленок, которого клеймят, но ничего не мог с собой поделать.
К нему подполз Дракула Сабо. Увидев, в какое место лейтенант ранен, Дракула принялся хохотать.
– Извините, лейтенант, – сказал он, немного успокоившись. – Просто я подумал, что мой поцелуй не был бы таким болезненным.
– Я звал санитара, а не Ви Кей Филдса[22], – проворчал Остолоп. – У тебя есть бинт? – Сабо кивнул. – Сделай что-нибудь, ладно?
– Конечно. Приподнимитесь немного, я спущу ваши брюки, а то мне не добраться до раны.
Когда Остолоп повиновался, Дракула ловко перебинтовал его – он явно делал это не в первый раз.
– На вид ничего страшного, сэр. Не царапина, конечно, но ранение сквозное, к тому же кость не задета. Вам нужно тихо посидеть и подождать санитаров. Я думаю, с вами все будет в порядке.
– Тихо посидеть? – Остолоп закатил глаза. – Я не собираюсь никуда отсюда уходить, но и сидеть у меня нет ни малейшего желания.
– Да я уж понял, – ответил Дракула и слегка похлопал Остолопа по плечу. – Будьте осторожны. Удачи вам. – И Сабо побежал вперед, догонять остальных.
Прошло всего несколько мгновений, и Дэниелс из командира взвода – правой руки Бога – превратился в отходы войны.
– Санитар! – снова крикнул он.
Остолоп мог привлечь к себе ящеров, но решил рискнуть. Ящеры никогда не добивали раненых и вели себя более благородно, чем немцы и американцы во время предыдущей войны.
– Куда тебя ранили, солдат? – Человек с красным крестом на рукаве был черным.
Впрочем, сейчас Остолопа не смутило бы, даже если бы он оказался зеленым.
– Прямо в задницу, – ответил он.
– Ясно. – У чернокожего санитара был белый напарник. Остолоп заметил это, но промолчал, хотя вести переговоры продолжал негр. – Мы поставим носилки рядом с тобой, а ты ложись на живот, договорились?
– Договорились. – Остолоп сделал, как ему велели. – Англичане называли такое ранение билетом на родину: слишком серьезное, чтобы сражаться дальше, но недостаточно опасное для жизни. Их отправляли в Англию, и для них война заканчивалась. А я… – Он покачал головой.
Негр сочувственно кивнул.
– Боюсь, вы правы, лейтенант. Вас починят и отправят обратно. – Он повернулся к своему белому напарнику. – Давай, Джимми. Отнесем его на медицинский пункт.
– Хорошо, док. – Джимми взялся за свой конец носилок.
– Док? – переспросил Остолоп. Теперь понятно, почему с ним разговаривал чернокожий парень. – Врач? – Лишь невероятным усилием воли он удержался, чтобы не добавить «парень». – Вы?
– Верно. – Негр не смотрел на Дэниелса. В первый раз в его голосе появилось напряжение. – Вас это беспокоит, Алабама? Если я недостаточно белый, чтобы позаботиться о вас, оставайтесь здесь, – сказал он совершенно серьезно.
– Я с Миссисипи, – автоматически поправил его Остолоп. Потом сообразил, что не ответил на вопрос. – И уже довольно давно оттуда уехал. Если ты американец настолько, что готов починить мою задницу, то я американец настолько, чтобы сказать тебе спасибо.
Он ждал ответа; Остолопу приходилось встречать образованных негров, у которых ненависти было не меньше, чем у белых расистов.
Несколько шагов доктор ничего не отвечал, а потом кивнул.
– Ладно, Миссисипи. Звучит честно.
«Так-то лучше, – подумал Дэниелс. – И ты не услышишь от меня ничего другого».
Однако он ничего не сказал вслух. Цветной врач делал свою работу. Учитывая положение, в котором оказался Остолоп, на большее он и не мог рассчитывать.
Перед медицинским пунктом, большим четырехугольным кирпичным зданием, расположенным неподалеку от озера Мичиган, развевался большой флаг с красным крестом. Еще несколько флагов находилось на крыше.
– Эй, Миссисипи, знаете, что находилось в этом здании до войны?
– Нет, но вы ведь все равно мне сейчас расскажете, – ответил Остолоп.
– Точно, – кивнул негр. – Вас мало что тревожит, не так ли? Здесь был – да и сейчас остается – Центр Авраама Линкольна.
– Еще один проклятый янки, – проворчал Дэниелс с таким невозмутимым видом, что цветной врач не удержался и бросил на него внимательный взгляд, после чего рассмеялся. – Док, я сражаюсь уже во второй войне, а между ними, лет сто, работал менеджером бейсбольной команды. Так что умники, даже если они врачи, меня не слишком тревожат. А вот то, что мне прострелили задницу, беспокоит довольно сильно.
– Вижу, день у вас безнадежно испорчен, сэр, – заявил Джимми, напарник черного врача.
Мимо них в сторону фронта пробежал взвод пехоты. Примерно половину отряда составляли мрачные ветераны вроде Остолопа, а остальные – совсем молоденькие парни. Некоторые с испугом смотрели на раненого. Остолопу было все равно. Когда он в первый раз увидел раненых во Франции, он вел себя точно так же. Война отвратительна, и с этим ничего не поделаешь.
Однако ему совсем не понравилось то, что каждый четвертый солдат был черным. Как и любое учреждение, достойное уважения, армия всегда гордилась сегрегацией. Белые и черные солдаты в одном взводе беспокоили Остолопа не меньше, чем игроки с разным цветом кожи в одной команде.
Доктор больше не бросал на Остолопа внимательных взглядов, он прекрасно понимал, о чем думает Дэниелс.
– Когда сражаешься за свободу, ты становишься свободнее.
Остолоп ничего не ответил.
Док и Джимми внесли его внутрь здания. Остолоп наморщил нос – воняло здесь отвратительно.
– Ранение серьезное? – спросил кто-то.
– Не слишком, – ответил док. – Нужно сделать укол от столбняка, если у нас остался антитоксин, а потом наложить швы. С ним все будет в порядке.
– Антитоксин у нас еще есть, – послышался чей-то усталый голос. – Сейчас у нас относительно спокойно, наложи ему швы, пока не принесли полдюжины тяжелых.
– Ладно. – Док и Джимми поставили носилки с Остолопом чуть в стороне, чтобы они не мешали на дороге.
Вскоре врач вернулся со шприцом, наполненным прозрачной маслянистой жидкостью, и чистым тампоном и ловким движением вонзил иглу в зад Остолопа.
– Ой! – сказал Остолоп. – А почему без эфира?
– Миссисипи, если ты жалуешься на иглу после того, как получил в задницу пулю, значит, ты обязательно выживешь, – заявил цветной врач.
Он открыл флакон, намочил тампон и поднес его к лицу Остолопа.
От резкого запаха Остолоп закашлялся, попытался отодвинуться, но рука доктора помешала ему повернуть голову, все перед глазами поплыло и исчезло – как в кино.
Когда он пришел в себя, во рту у него все пересохло, а вкус был такой, словно там устроили отхожее место. Однако для Остолопа это было мелочью; у него ужасно болела голова и казалось, будто аллигатор отгрыз ему половину задницы.
– Док? – прохрипел Остолоп.
– Доктора заняты, – сказал санитар. – Вам принести воды?
– О боже, как я хочу пить, – пробормотал Остолоп.
Голос санитара показался ему педерастическим, но если санитар принесет воды, плевать на то, чем он занимается в свободное время. Негр – врач, гомик – санитар, черные сражаются плечом к плечу с белыми… куда катится мир?
Санитар принес не только воды, но и пару маленьких белых таблеток с надписью «Байер».
– Я нашел немного аспирина, – сказал он. – От него должна пройти головная боль. Сейчас вы наверняка плохо себя чувствуете.
– Приятель, кажется, ты не шутишь, – простонал Остолоп и дрожащей рукой потянулся за таблетками. Недовольно нахмурившись, он продолжал: – Неужели ты думаешь…
