Шарлотте хотелось плакать, душа наполнилась тяжестью, как в те, редкие, впрочем, моменты, когда горе и непонятное чувство потери переливались вдруг через край. Она ощущала, как в груди, оживая, колотится сердце, словно бы тает окружившая его ледяная стена.
Она сделала медленный осторожный шаг вперед. Палаш все еще был у нее в руке.
– Пойдем в постель, – вдруг резко сказал он. Шарлотта застыла на месте. – Пойдем со мной. – Он повернулся к своей двери, открыл ее и вошел внутрь. И лишь тогда обернулся и посмотрел на Шарлотту.
Их разделяли добрые пять футов. Можно сбежать. Он не станет ее преследовать. Странно, но Шарлотта отлично знала: она может не запирать свою дверь, но он ни за что не войдет к ней.
Решение должна принимать лишь она одна.
– Иди сюда, – сказал он и протянул к ней руку.
Если она войдет, позволит заманить себя в хозяйские покои, все изменится, изменится навсегда. Она больше не будет всего лишь директрисой школы, которая, возможно, скоро начнет приносить доход. Она станет женой не только на словах. У нее будет муж, который обязан защищать и охранять ее, заботиться о ней.
Мужчина, с которым ей предназначено делить постель.
Войти? Остаться за порогом? В любом случае эта ночь должна изменить ее. Независимо от принятого решения, она никогда не будет смотреть на мужа прежними глазами, всегда будет помнить нежность его поцелуев и то, что за ними стоит.
«Возместить ущерб» – вот зачем он приехал, почему возвратился к ней. Сейчас Шарлотта может отвернуться от него, уйти к себе в комнату и разом рассчитаться с ним за все невыносимые пять лет. Но тогда будет разрушена та хрупкая дружеская связь, которая возникла между ними.
Как сильно она его ненавидит? Действительно ли хочет его наказать? И, наказывая его, не накажет ли заодно себя?
Поколебавшись минуту, Шарлотта уронила палаш и вложила в ладонь мужа свою руку, которую тут же обвили горячие пальцы. Джордж всегда был нетерпелив, когда дело касалось его потребностей и желаний. Таким Шарлотта его узнавала. Она позволила ему втянуть себя внутрь и закрыть дверь. Безмолвно стоя посреди комнаты, она смотрела, как он зажигает бесчисленные свечи и даже масляную лампу. Стало светло как днем.
Вот это было ново. Раньше он предпочитал совершать все в темноте. В темноте легче изобразить желание и оставаться лишь сосудом, который он должен наполнить.
– Ты выглядишь страшно испуганной, – сказал он.
Шарлотта покачала головой, но по улыбке на его лице догадалась, что он не слишком ей поверил.
Двумя руками он взялся за пояс ее халата. Шарлотта схватилась за них, с ужасом думая, что он собирается раздевать ее среди всего этого сияния восковых свечей.
– Это обязательно? – едва слышно спросила Шарлотта.
– Нет, – мягко ответил он. – Я ничего не сделаю, если ты не захочешь. Давай сегодня сделаем вид, что почти не знаем друг друга. Что мы впервые вместе проводим ночь. Будем узнавать друг друга медленно и осторожно.
– Мы действительно почти не знаем друг друга, – вынужденно призналась она. – Ведь все было только один раз.
На его лице почему-то мелькнуло изумление, потом он притянул ее себе в объятия. Шарлотта положила голову ему а плечо и плотно зажмурила глаза. Когда она постареет, станет совсем дряхлой, то все равно будет помнить это мгновение, когда ее губы коснулись его шеи и ощутили под кожей мощное биение сердца. От него исходил слегка экзотический незнакомый запах, но он так подходил ему.
Когда он изменился? После того, как бросил ее? Или мужчина, за которого она вышла замуж, всегда был этой завораживающей личностью, но она была слишком молода и наивна, чтобы понять это?
– Шарлотта.
Магия заключалась даже в его голосе, который представлялся Шарлотте темной бархатной лентой, похожей на реку Тэм под ночным небом.
Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного. Никогда за все свои почти тридцать два года она так не жаждала прикосновения другого человеческого существа. Набравшись смелости, она протянула руку и дотронулась до его груди. Он вздрогнул. Такая реакция удивила Шарлотту.
– Шарлотта, – с усилием проговорил он, и в его голосе прозвучало предупреждение.
– Прости меня, – отозвалась она, уронив руки и на шаг отступая. – Я слишком навязчива.
– Это не так, – хриплым голосом возразил он. – Соблазнительна – безусловно. Но ни в коем случае не навязчива.
– Соблазнительна? Меня никогда не называли соблазнительной.
– Значит, я должен быть благодарен слепоте своих соотечественников. Иначе мне пришлось бы защищать твою честь.
Эти слова вызвали в душе Шарлотты волну благодарности, но еще сильнее действовал взгляд его глаз. В них горел сдерживаемый огонь, и Шарлотта невольно задумалась: какие мысли смогли распалить в нем такой жар?
Неожиданно он наклонился и без всякого предупреждения поцеловал ее. У Шарлотты перехватило дыхание, подогнулись колени, жаркая, пульсирующая волна окатила бедра. Ее руки метнулись к его груди и сомкнулись у него на шее. Шарлотта приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе к мужу, и вздрогнула, когда его пальцы впились ей в ягодицы, прижимая ее так сильно, что Шарлотта кожей почувствовала, как сильно он возбужден. Их разделяли лишь несколько слоев ткани. Мощным рывком он приподнял ее, затем стал медленно опускать, прижимая к себе так, чтобы она ощутила каждый дюйм его тела.
Наконец ее ноги коснулись пола, и тут Шарлотту ждало новое потрясение: он снял ее руки со своей шеи и прижал их к основанию своих бедер. Пальцы Шарлотты ощутили прикосновение к чему-то запретному. О Господи! Память сыграла с ней дурную шутку! А может, прежде она этого не касалась? Шарлотта не могла припомнить. Джордж зашел в ее спальню, нырнул в постель, взобрался на Шарлотту и, когда дело было сделано, тут же ушел. Та ночь была ее единственным опытом в качестве жены.
– Он что, вырос? – шепотом спросила она, сомневаясь, что ей вообще пристало задавать подобные вопросы. – Значит, он продолжает расти? – Тогда через год-два она, Шарлотта, не сможет…
Поцелуи сквозь смех привели ее в страшное замешательство. Она и сама не смогла сдержать улыбку, хотя и подозревала, что он смеется над ее невежеством.
Но вот он отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза. Яркий свет позволил ей разглядеть выражение его лица. Там была нежность. Никогда прежде Шарлотта не видела у мужа такого взгляда. Словно бы Джордж действительно испытывал к ней нечто подобное.
– И да, и нет, – ответил наконец он. – Он того же размера, как всегда, но твоя близость заставляет его расти.
– Я совсем ничего об этом не знаю, – призналась Шарлотта.
