28. Таится ли Бог?[61]
Для чего скрываешь лице Твое
и считаешь меня врагом Тебе?
Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь
и не сухую ли соломинку преследуешь?
Иов 13:24–24
Я хотел вполне ощутить эмоции, переполнявшие Иова. Потому я просеивал и процеживал книгу Иова в поисках его подлинных слов. Я думал, Иов станет жаловаться на свой недуг, сокрушаться об утрате детей и богатства, но к моему удивлению Иов об этом почти не говорил. Его тревожило только одно: отсутствие Бога. Более всего Иова терзало то, что он плачет в одиночестве и не слышит ответа. Я знаю, что подобные чувства испытывали многие страдальцы. Лучше всего их выразил Клайв Льюис, написавший после смерти своей погибшей от рака жены такие слова:
«Тем не менее, возникает вопрос: Где же Бог? Это самый тревожный симптом. Бывает, ты счастлив, так счастлив, что не нуждаешься в Нем, и если в такой момент ты обратишься к Нему с хвалой, то будешь принят с распростертыми объятиями. Но попробуй обратиться к Нему, когда ты в отчаянии, когда неоткуда ждать помощи, и что? Перед твоим носом захлопывается дверь, ты слышишь, как дважды поворачивается ключ в замке, гремит засов — и потом тишина. Поворачивайся и ступай восвояси»[62].
Иов настойчиво требовал права изложить свое дело перед Господом. Он отмахивался от ханжеских рассуждений своих друзей, как пес стряхивает с себя блох. Иову нужно было нечто подлинное — личная встреча с Господом Всемогущим. Вопреки всему, что с ним приключилось, Иов отказывался поверить в жестокость и несправедливость Бога. Если встать с Богом лицом к лицу, у него будет хотя бы шанс узнать точку зрения Бога! Но Бога нигде не было. Иов слышал лишь нытье своих друзей и жуткий гул пустоты. Дверь захлопнулась перед его носом.
Факт веры
О, сладостный Господь, хочу узреть Тебя, хочу быть с Тобой…
Песня Джорджа Харрисона
Я знаю, Господь жив: я говорил с Ним сегодня утром.
Наклейка на бампере
Бог любит тебя, у Него есть для тебя прекрасные планы.
Евангелизационная брошюра
Он идет со мной, говорит со мной, я Ему принадлежу.
Христианский гимн
Жажда Божьего присутствия сильна в человеке. Но мы не вправе обещать людям, что они почувствуют Его присутствие, не предупредив их, что будут и периоды кажущегося отсутствия Бога. Такой период был в жизни Льюиса, Иова, Ричарда — почти каждый из нас в какой–то момент сталкивается с фактом «сокрытости» Бога.
Это «облако неведения» способно окутать нас внезапно, без предупреждения, в тот самый момент, когда мы острее всего нуждаемся в Божьем присутствии[63]. Преподобного Аллана Боэсаля, священника, проповедовавшего в Южной Африке, бросили в тюрьму за антиправительственную пропаганду. Три недели он провел в одиночном заключении. И все три недели он неустанно молил на коленях Бога вызволить его. Позднее он рассказывал своей пастве: «Должен признаться, что это была самая тяжкая пора в моей жизни. Я стоял на коленях. Слова больше не шли у меня с языка. Слезы иссякли»[64]. Этот опыт знаком многим чернокожим гражданам Южной Африки: они молились, плакали, ждали избавления, но так и не получали ответа от Бога.
Кто–то возразит: Бог вовсе не прячется от нас. Как гласит другая наклейка на бампере: «Если ты далек от Бога — кто в этом виноват?» Однако это обвинение вполне может оказаться ложным. Книга Иова достаточно убедительно показывает, как Бог отдалился от человека. Иов не сделал ничего дурного. Он отчаянно взывал о спасении, но Бог упорно скрывался от него. (Кстати, если у вас остались сомнения в том, что эта разлука с Богом почти непременно входит в опыт каждого искателя веры, поройтесь в богословской литературе. Загляните в труды христианских мистиков — людей, посвятивших свою жизнь общению с Богом. Отыщите среди них хотя бы одного — одного! — кто не описал бы поры мучительных испытаний, «мрачной ночи души».)
И страдальцам, и тем, кто их окружает, Книга Иова преподает хороший урок. Сомнения и жалобы Мэг Вудсон и Аллана Боэсака — вполне естественная человеческая реакция, а отнюдь не признак ослабевания веры. Их реакция настолько естественна, что Бог самолично позаботился включить их мысли и чувства в Библию. Странно было бы, если бы в Библию вошли аргументы противников Бога — скажем, «Письма с Земли» Марка Твена или «Почему я не христианин?» Бертрана Рассела[65]. Однако сходные мнения мы находим, если не в Книге Иова, то обязательно в Псалмах или у пророков. Библия как бы заранее предвидит наше разочарование, Бог предусмотрительно дает нам в руки оружие против Самого Себя. Бог знает, какова цена поддержания веры.
Да, Он знает это — благодаря Иисусу. В Гефсиманском саду и на Голгофе Бог каким–то немыслимым образом сам столкнулся с молчанием Бога. «Бог сражается с Богом», — такой видится Мартину Лютеру космическая борьба, разыгравшаяся на двух поперечинах креста. В ту черную ночь Бог сам во всей полноте ощутил, каково это — почувствовать себя оставленным Богом.
Друзья Иова полагали, что Бог вовсе не таится. Они напоминали о былых благословениях, о снах и видениях, о чудесах природы, о том, каким Бог являл Себя Иову прежде. Они увещевали не забывать во тьме о том, о чем Иов узнал, когда над ним сиял свет Божий. На нашу долю — на долю, живущих после Иова, пришлось еще больше Божьего света. Мы знаем, как исполнились пророчества, мы знаем жизнь Иисуса. Но порой и эти «доказательства» теряют для нас свою ценность. Воспоминания, пусть сколь угодно приятные, не приглушают боли, не спасают от одиночества. Бывают в жизни периоды, когда любые стихи из Писания, любые слова поддержки оказываются бесполезными.
Три ответа
Увы, я слишком хорошо знаю свою собственную реакцию на скрытость Бога: я отворачиваюсь от Него. Как ребенок прячется от родителей, закрывая ручонкой глаза, так и я пытаюсь вычеркнуть Бога из своей жизни. Он не желает открыться мне — с какой же стати я буду искать Его?
Книга Иова предлагает два других ответа на разочарование в Боге. Первый тип реакции продемонстрировали друзья Иова. То, что Иов разочаровался в Боге, — никак не вязалось с их богословскими понятиями. Им казалось, что в такой ситуации неизбежно следует сделать выбор между человеком, считающим себя правым, и Богом — заведомо правым. Подумать только, Иов готов судиться с Богом!
«Подави свои чувства! — требовали они от страдальца. — Мы же знаем, Бог не совершает несправедливостей. Даже не думай об этом. Как тебе не стыдно произносить такие речи!»
Вторая реакция — реакция Иова. Она сумбурна и бессмысленна по сравнению с выверенной логикой его друзей. «Для чего не умер я, выходя из утробы? — вопрошает он Бога. — Или, как выкидыш сокрытый, я не существовал бы, как младенцы, не увидевшие света». Иов протестует яростно и нелепо, словно птица, слепо бьющаяся в оконное стекло. У него почти нет разумных аргументов. Он сам признает безупречную логику своих собеседников. Иов колеблется, противоречит самому себе, отступает, порой поддается отчаянию. Человек, прославляемый за свою праведность, вопиет против Бога: «Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился, прежде нежели отойду, — и уже не возвращусь, — в страну тьмы и сени смертной».
