На рассвете 23 октября в самый разгар боев, или вернее, когда уже был решен вопрос о захвате противником Ишуньских позиций, я прибыл в штаб армии. Со мной прибыл тов. Беляков и мы выехали в Симферополь. В штабе армии нам подробно все показали на картах, прочитали донесения командиров и спросили, чем мы сможем помочь. Пришлось им сказать, что линия обороны Севастополя сама нуждается в помощи. В это время командующему армией Кузнецову принесли телеграмму. Он прочитал ее и передал мне. Я прочитал телеграмму несколько раз. Мне не верилось, что нужно вступать в командование. Это произошло 23 октября 1941 года в 16.30.
Церемония вступления в командование войсками Крыма продолжалась недолго. В течение двух часов Кузнецов передал мне все дела, а членам Военного Совета и штабным офицерам я был знаком раньше.
Командующий армией генерал Ф.И. Кузнецов остался вполне удовлетворен тем, что его освободили от исключительно большой ответственности.
Со штабом армии, его начальником генералом Ивановым мы долго разбирали все варианты действий для достижения одной цели – любыми мерами задержать продвижение противника и не позволять ему расчленить наши передовые части. Цель большая, а средств мало. Общими усилиями мы пересмотрели характер взаимодействия всех частей армии с морскими частями, морской стационарной береговой артиллерией, морскими бригадами и боевыми кораблями. В первую очередь было необходимо организовать добывание своевременной и достоверной информации о действиях и планах противника.
Начальник штаба генерал Иванов, не знаю почему, работал без полной отдачи. Пришлось ставить вопрос о его замене.
Большую помощь и поддержку оказывал мне генерал П.И. Батов. Он больше всего помогал мне в управлении войсками. Вместе с ним мы выезжали на командные пункты, на месте знакомились с обстановкой и определяли необходимые мероприятия. Наша совместная работа была проникнута духом полного взаимопонимания и трезвого осознания ответственности, каждым на своем посту.
П.И. Батов был моим настоящим заместителем, он никогда не уклонялся от ответственности за принятые им решения. Неудачи делили вместе. Мы с П.И. Батовым были в одном звании, но его это нисколько не ущемляло и не унижало. Будучи военным человеком, он относился ко мне, как к старшему, с полным уважением. Опытный генерал П.И. Батов был достойным заместителем. Мы вместе разрабатывали планы на случай вынужденного отхода наших частей и намечали новые рубежи обороны.
Дивизии и полки, имея неполные составы, мужественно отбивали атаки фашистов. Много времени было упущено в первые дни, фашистов пропустили через Перекоп и Ищунь. Если бы подкрепление обороняющимся войскам подошло раньше, положение могло бы быть другим.
Был разработан план переноса КП из Симферополя. Определили два направления обороны – Севастополь и Керчь. В соответствии с этим и были заняты оборонительные рубежи. Частям Приморской армии было дано указание занять рубежи обороны на подходах к Севастополю. Обстановка усложнялась, требовалось переносить КП. После доклада обстановки Генеральному штабу Ставка разрешила перенести командный пункт согласно разработанному плану.
Выбор расположения КП в г. Севастополе имел свои причины: это была главная база флота. В ней стояли корабли, располагались стационарные береговые батареи, части и подразделения морской пехоты. Не исключалась высадка десанта противника на побережье. Отсюда кораблям было гораздо удобнее действовать на морских коммуникациях противника. Удобнее было организовать решение всех вопросов взаимодействия с сухопутными войсками. Возможность решения всех указанных выше вопросов на месте и явилась для меня определяющим моментом при выборе места расположения командного пункта.
Керченское направление являлось тоже очень важным, но снабжение его всем необходимым могло быть быстрее и с меньшими потерями времени осуществлено с Кавказского побережья. Руководство боевыми действиями на этом направлении было возложено на моего заместителя генерал-лейтенанта П.И. Батова.
В соответствии с этим штабом фронта было разработано и принято решение о создании 4-х секторов обороны Севастополя и организация управления ими. О том, как складывались события, рассказал Н.И. Крылов в своей книге «Огненный бастион».
Однако Ставка по докладу Генерального штаба приняла другое решение, и я свой КП перенес в Керчь.
Здесь следует отметить также стремление командующею Черноморским флотом Ф.С. Октябрьского приобрести полную независимость, перебазировать штаб флота на Кавказское побережье и подчиняться только Ставке Верховного Главнокомандования. Другие варианты его очень тяготили. При таком положении, находясь в Севастополе, он являлся не помощником, а помехой. Свои соображения Октябрьский подкреплял тем, что, находясь на Кавказском берегу, он сумеет обеспечить всем необходимым главную базу – Севастополь. В целях осуществления своих планов он в тяжелый период боев под Севастополем 28 октября – 2 ноября самовольно, без моего согласия, на эсминце отбыл в Поти в поисках места размещения своего КП. Не ясно ли, что при необходимости это могли сделать и другие офицеры штаба? За эти действия Октябрьского следовало бы привлечь к строгой ответственности, но, к сожалению, его взял под свою защиту Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов, который санкционировал его поход в Поти, не поставив меня в известность, как командующего войсками Крыма. Чем объяснить позицию Октябрьского, понять трудно. Но его поступок остался безнаказанным.
Значительно позднее, находясь в Москве, я спросил у Наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова, чем было вызвано мое назначение командующим войсками Крыма и почему я не был вызван в Москву?
Николай Герасимович Кузнецов ответил:
– В той сложной обстановке реальной угрозы захвата Крыма и Севастополя назначение вас командующим войсками Крыма было закономерно. С начала августа 1941 г., вы как представитель Наркома ВМФ, осуществляли взаимодействие Черноморского флота с войсками Южного и Юго-западного фронта. Из ваших донесений об обстановке под Одессой, Очаковым, Николаевым, Херсоном и под Перекопом Ставка знала о том, что вы хорошо знаете что нужно делать в сложившейся обстановке. Ставка учитывала также ваш большой опыт в командовании кораблями, соединениями и Краснознаменным Балтийским флотом накануне войны.
– Как Заместитель Народного Комиссара Военно-морского флота в течение более двух лет накануне войны, – продолжал Н.Г. Кузнецов, – вы приобрели ценный опыт в вопросах крупного масштаба. Все это хорошо знал И.В. Сталин и другие члены Ставки. Что касается вызова вас в Москву – то судите сами, как это можно было сделать, если уже 5 дней, с 18 октября шли упорные бои на Ишуньских позициях. Был дорог каждый час в то время. Всем было ясно, что в эти дни решалась судьба Севастополя, так как захватив 22 октября последний опорный пункт на Ишуньских позициях – Четырлас – враг выходил на пути к Севастополю и на Ак-Монейские позиции. В той сложной обстановке нельзя было терять время на вызов вас в Москву, Гордей Иванович.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
