Крутанувшись в воздухе, я, завершая оборот, сперва вынес согнутую в колене левую ногу, а следом за ней отправил уже прямую правую.
Вряд ли этот одиночный удар оказался настолько сильным. Скорее всего, цепи уже были достаточно старыми, да и, наверняка, свой вклад внес мой предыдущий марафон по груше, но вертушка завершила все очень красиво.
При последнем ударе я не почувствовал того сопротивления, которое возникало обычно. Все потому, что с металлическим грохотом лопнула одна из цепей, и мешок, продолжая траекторию моей ноги, завалился набок и уперся днищем в пол.
— Блеск! — услышал я сзади голос Кити и резко обернулся. — Купишь мне новую цепь, и вешать будешь сам.
Я хохотнул и снял перчатки.
— Меня разбудил шум, — недовольно сказала Вирус, — какой смысл был тихо выбираться из комнаты, а потом устраивать здесь этот коллапс?
— Я в прекрасной форме, — я развел в стороны руками, — не удержался. Исправлю тут все, не переживай.
— Голова не болит?
— И тело в полной боевой! — радостно воскликнул я и сразу же, для подтверждения своих слов, сделал сальто вперед.
Кити это совершенно не впечатлило.
— А что будет через полгода, Клин? — мрачно спросила она.
— Можно подумать, что у тебя есть какие-то идеи! — огрызнулся я.
— Представь себе, есть, — ответила Кити. — Мне кажется, что есть еще шанс синтезировать новую дозу. И шанс этот в составе твоей крови, Клин.
— Предлагаешь, чтоб я сдал кровь на опыты? И тут же спалился перед всеми теми, кто будет ее исследовать?
— Нет. Дадим очень хорошую взятку в научном институте. Коррупция сыграет свое дело. Никто и слова не проронит. Нельзя упускать хотя бы такую возможность.
— Ладно, попробуем, — согласился я, — хотя, лично у меня были слегка другие мысли.
Кити окинула меня вопросительным взглядом, и я продолжил:
— Мне ведь на моей старой базе это кололи. Там меня, судя по всему, и вырастили, там и запас вакцины имеется. Да даже если и не вырастили, а перевезли потом, то уж запас-то вакцины точно имелся. Но есть один косяк. Я как-то не верю в то, что этот антидот годами синтезировали только для меня одного.
— Тебя одного?
— А, ну да, ты ведь не до конца в курсе. Эти гены… — я задумался, как бы покороче разъяснить ей все, не вдаваясь в подробности. — В общем, мне сказали, что программа была слишком дорогой, и ее финансирование прервалось на мне, как на единственном экземпляре.
— И ты всерьёз всю жизнь думал о том, что производство вакцины не прерывают только ради тебя? — Кити посмотрела на меня, как на идиота. — Знаешь, Клин, даже если ты пройдешь через все уровни защиты, а потом влезешь на свою базу, там тебя встретит армия. Допустим, что ты чудом останешься в живых, что весьма маловероятно. А потом на тебя стравят таких же как ты — вторую волну проекта…
Я не выдержал и перебил ее:
— Я об этой вакцине всю жизнь и понятия не имел! Мне ее кололи тайком, на обязательном полугодовом медосмотре! Наверняка они и дозу рассчитали, отталкиваясь от того, что солдаты обязаны раз в шесть месяцев проходить эту процедуру! А о том, что мне ее кололи, рассказал Алекс! Сам бы я и понятия не имел!
— А он-то откуда знал? — подняла брови Кити.
Я замолчал, понимая, что опять на эмоциях чуть не выдал Агента. Но Кити тут же догадалась обо всем сама.
— Он дает тебе работу, жилье, платит неплохие деньги, а теперь, оказывается, знает о том, что с тобой такое, и как с этим бороться. Он, как и ты, пришел из Альянса.
Кити не спрашивала, а утверждала.
— Так и есть, — развел руками я, не зная, как тут выкрутиться. — Он — мой бывший инструктор по стрельбе и рукопашной. Боевой офицер. И мы называли его не Алексом, а Агентом. Я был уверен, что он погиб на войне. А он выжил. Агент попал в плен, а потом сдал вашим местоположение моей базы. Туда отправили брата Пантеры, он напал на меня, я его убил. Потом туда же рванула и она. Мстить. И так вышло, что с ней я и сбежал сюда. Эту небольшую локальную войну начал Алекс. Если бы он не выжил — меня бы тут не оказалось.
Кити собиралась что-то сказать, но я продолжил.
— И я не идиот. И сам догадался о возможной второй волне генных мутантов. Но стопроцентно вакцину можно искать только там.
— Почему не на какой-нибудь другой базе, где тебя никто не знает в лицо?
— Потому что я сам не знаю ни местоположения другой базы, ни ее системы входов и выходов, ни некоторых людей из ее армейского состава. Я обычный пехотинец, а им не открывают координаты других военных центров.
— Ты что до сих пор уверен, что там остались друзья?
— Я понятия не имею, — честно ответил я, — но выбора нет никакого. Залезть на чужую базу, даже если я чудом откуда-нибудь узнаю ее положение, будет еще большим самоубийством, чем рвануть на свою. Так, или иначе, но я сделаю это.
— Только после анализа крови, — требовательно заявила Кити.
— Ладно, — сдался я, — давай попробуем. Только не в ближайшие несколько дней. Не хочу случайно засветиться в подобном деле. У меня есть некоторые планы на ближайшее будущее, и если я их воплощу, то тогда и сделаем анализ.
***
Я лежал на спине. Между моих ног на коленях стоял парень чуть моложе меня. Еще пятнадцать человек окружили нас на борцовском ковре.
— Этот удушающий прием называется «треугольник», — я окинул взглядом тех, кого тренировал, — применяется тогда, когда противник повалил вас на пол и спустился сам, для доколачивания руками и локтями. Понятное дело, что на улице вас просто добьют ногами, но мы ведь рассматриваем чисто спортивный вариант боя, так что работать нужно именно из такого положения. Сперва поднимаем вверх таз так, чтобы пахом максимально приблизиться к подбородку врага…
Кто-то хохотнул. Я не обратил внимания и продолжил.
— В принципе, можно самому руками захватить его за голову и затянуть ее вниз, открывая к доступу шею. Хм, — я задумался. — Дальше правую ногу закидываем на плечо противнику вплотную к шее, — я говорил и одновременно показывал действие, — затем сгибаем ее в колене, располагая параллельно его плечам, — я поместил левую ногу сверху своей правой ступни, — а левой действуем как рычагом. Сгибая ее в колене, обхватывая при этом собственную же правую ногу, я давлю вниз, сжимая шею противника. Его голова прочно зажата ногами.
Мой спарринг-партнер постучал по ковру.
— И он, конечно же, стучит в знак сдачи, — я разжал ноги и поднялся на ноги. Подал руку напарнику и выдернул его вверх. — В правильном исполнении прием безотказен, а вырваться из него, если вы замкнули ноги, практически невозможно.
— Если только противник не укусит за промежность, тогда да, — снова пошутил кто-то из парней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
