Мужичок рьяно закивал, выражая искреннюю готовность навсегда позабыть про ошибки молодости. Я щелкнула пальцами, и светящиеся нити втянулись в мои руки. Разбойник тяжело перевернулся, встал на колени, а затем с наслаждением выпрямился. Вслед за ним с кряхтением поднялись и остальные «головорезы». Теперь все четверо умильно смотрели на меня.
- А что, мужички, и где тут ближайший брод через речку? Это ведь Пиляйка, верно?
Мужички, ожидавшие чего угодно: расправы, требования выкупа там, но никак не расспросов,- остолбенели. Потом робко закивали, подтверждая название водоёма.
- Брод-то есть, госпожа, тут недалече, отсюда верст с пяток и будет, - подал голос стоящий с краю дядька, тот самый, что первым сообразил запросить пощады. – Да только зачем он вам?
- Мне на тот берег надо.
Мужики уставились на меня, как на привидение.
- Э-э-э, госпожа, не стоило бы вам туда ходить, - осторожно посоветовал всё тот же дядька. – Наши-то все давно зареклись там бывать.
- Это ещё почему? – удивилась я.
- Да не возвращается оттуда никто. Люди бают, нежити да нечисти там всякой ужас сколько! – тут он смущенно покосился на Степку с Горынычем. Кот не растерялся и глумливо показал разбойничку язык.
- Вы, госпожа, ясен день, - могучая волшебница (наглый кот непочтительно заржал), нет слов, да только там и чародеи пропадали, не только наш брат-лесовик, - вступил в разговор главарь. – Да, вот ещё: люди бают, живет на том берегу ниже по течению страшный колдун. Черные зелья варит, обряды разные творит, мертвых из могил поднимает! Силы он немереной. И подчиняются ему, колдуну проклятому, и упыри, и оборотни, и нетопыри, и даже драконы!
- Даже драконы? – старательно изумилась я. – А где он их берет? В Синедолии же драконы не водятся.
- Там много чего водится, - туманно ответствовал главарь, махнув рукой на противоположный берег Пиляйки.
- Но как же стало известно про нежить и про колдуна, коли с того берега ещё никто не возвращался? – вежливо поинтересовался молчавший прежде Ванятка. Мужик с неудовольствием глянул на шибко умного мальчишку, встревающего в разговор взрослых серьёзных людей, но проигнорировать его всё же не посмел:
- Так, может, кому-то и повезло…
- Ну, а тропинка эта куда ведет?
- А леший ее знает, тропинка и тропинка. Может, жители Заминок протоптали, это деревенька такая, в дюжине верст вверх по течению будет.
Очень содержательно!
Мы тепло распрощались с разбойниками. Даже Тинка не отказала себе в удовольствии пожелать им крепкого здоровья и доброго пути, чем внесла свежую порцию паники в ряды неудавшегося противника: говорящая лошадь оказалась ещё круче, чем говорящий кот. Наши лихоимцы скоренько похватали с земли разбросанные сабельки и отчалили в бузину – подальше от чокнутой ведьмы и ее болтливого зверинца.
- Как ты думаешь, Горыныч, а не может ли быть наш Старый Медник этим самым легендарным некромантом?
Мы пробирались берегом речки. Настроение у нас было приподнятое: встреча со свирепыми лесными бандитами нас сильно воодушевила. Кот никак не мог угомониться и вновь и вновь изображал их коварное нападение на нас, безмятежных. Ванька хохотал.
- Всё может быть, Славочка, - задумчиво проскрипел грач. – Да только во всей этой легенде про злого колдуна и расплодившуюся нежить слишком много неясного. То ли он есть, и всё, что про него говорят – правда. То ли кто-то другой просто ловко распускает пугающие слухи, прикрываясь именем чародея и отваживая непрошеных гостей. То ли там вообще никого и ничего особенного нет, а вся история – легенда, которую на всякий случай не берутся проверять: а вдруг, всё-таки, окажется правдой? А уж тем более имеет ли ко всему этому отношение Старый Медник – и вовсе неясно.
- Умный ты, Горыныч, - пожаловалась я. – Вон как всё по полочкам разложил. Да только яснее не стало.
Вот как можно определить в лесу, какое расстояние ты уже проехал? На трактах, говорят, по велению нынешнего великого князя теперь через каждую версту ставят специальные столбы. Едешь себе да считаешь – красота! Сколько мы там уже проскакали? Ага! А тут что делать? Мне казалось, что мы уже отмахали не пять, а добрых восемь верст (впрочем, это вовсе не факт), однако ничего хоть отдаленно напоминающего переправу не нашли. Неугомонная Пиляйка несла свои кипящие воды между тесно зажавших ее берегов, бранилась, плевалась и не предлагала путникам ни единого шанса перебраться через нее вплавь или вброд. А летать мы не умели.
- Может, мы этот брод пропустили? – предложила свою версию Тинка. – Может, стоит вернуться?- По ее мнению, мы отмахали даже не восемь, а все десять верст.
- А я думаю, надо идти вперед, - каркнул Горыныч. Он уже несколько раз летал на разведку, но определить, где можно перебраться через речку, не сумел. По его словам, ниже по течению Пиляйка опять разливалась, и вот там-то нам и стоило попробовать отыскать заветный брод.
- Нет, давайте пойдем назад! – встрял кот. – По-моему, в одном месте там было можно перейти!
- Тебя мы в «том месте» вперед пустим, а сами и посмотрим, как ты перейдешь, - посулила я.
- У меня лапки короткие, - живо отбрехался Степка, юркнув за Ваняткину спину.
Вдруг в зарослях кустов что-то мелькнуло, и в нескольких саженях впереди нас на тропинку выскочил крупный ярко-рыжий лис. Увидев людей, он не испугался и не убежал, а совершенно спокойно уселся посреди дороги и по-кошачьи обернул лапы хвостом.
- Ой, лисичка! – обрадовался Ванятка. – Славочка, а можно ее погладить? – и он начал слезать с лошади. Быстрым движением я перехватила юного натуралиста.
- Не стоит. Мы с этой «лисичкой» не знакомы, а вдруг у нее плохой характер? А зубки хорошие, длинные, остренькие такие. Нынче, конечно, не лето, животные пока не бесятся, но и просто лечить укусы не хотелось бы.
Лис укоризненно посмотрел на меня и тявкнул, и у меня появилось стойкое ощущение, что он нехорошо выругался на своем языке. Затем зверь встал, потянулся, встряхнул пышной шубой, которой ещё почему-то не коснулась весна и, часто оглядываясь, потрусил по тропинке не по-лисьи тяжеловатой, слегка неуклюжей рысью.
Мы, не двигаясь с места, завороженно наблюдали за ним. Лис отбежал локтей на сто и остановился. Удивленно посмотрел на нас, ещё раз тявкнул и пошел обратно. Бесстрашно остановившись в паре саженей от копыт Хитреца (который, к счастью, не счел его достойным противником), зверек решительно поглядел на меня, на мой амулет, выпущенный поверх кожуха, и зарычал, а потом громко залаял. Затем отскочил на несколько шагов и затявкал опять.
- Он что? – попятилась осторожная Тинка. – Что ему от нас надо?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
