было, однако ноги немного подкашивались.
— Да потому, что информацию может вытянуть кто угодно, дура!!! — снова взорвался Спайк. — Анклав, Стальные Рейнджеры, аликорны — все! Аликорны вообще — долбаные телепаты! Я не могу допустить, чтобы судьба всей Эквестрии оказалась в копытах у кого-то из них! НЕ МО-ГУ!!!
— Ого, — приподняла бровь Космик и прицепила карабин на спину. — Теперь понятно, к чему такая секретность…
— Надеюсь, — выдохнул со злостью дракон и обратил внимание на остальных. — Пойдёмте. Здесь вам больше нечего делать.
Он подождал, пока все пришельцы выйдут из зала, и нырнул в проход следом. Космик вздохнула и заковыляла за ними.
У входа в туннель она обернулась и вновь посмотрела на громаду центрального мэйнфрейма.
Выходит, охранял дракон не Элементы…
Если эта машина и впрямь способна исцелить Эквестрию… что ж, это всё меняет. Тогда агрессия Спайка была оправданной. Даже атака этих… как сказал Соник, «дронов-камикадзе».
Если бы у Космик было в распоряжении что-то подобное — даже без возможности это применить, то она, не задумываясь, убила бы любого, кто посмел бы посягнуть на «её прелесть». Так что Спайк был прав. А она сама должна была умереть ещё на подходе. Наверное, это было бы справедливо.
Вздохнув, Космик вышла из зала.
Мэйнфреймы около стен тихо гудели.
— Ты никогда этим не пользовалась? — спросил Спайк, пока земнопони натягивала обвешанную проводами чёрную корону реколлектора.
— Не-а, — слегка мотнула головой Космик и поправила на макушке устройство. — Да и где бы? Нет, в папиной мастерской лежал такой, и я даже иногда его напяливала, чтобы поиграть в принцессу… — На миг её взгляд затуманился, а губы тронула слабая улыбка: Космик вспоминала прошлое. — Но у нас не было шаров памяти, которые я могла бы поизучать. А когда папа умер, мэр продал реколлектор в обмен на три фургона с зеленью. Этого должно было хватить на всю зиму.
Кобыла сидела у дальней стороны зала, прислонившись к одной из куч драгоценностей. Соник и остальные скучковались у терминала и заворожённо наблюдали через камеры спрайт-ботов за Пустошью. Космик не смотрела в ту сторону; она всё ещё была зла.
И чтобы как раз отвлечься от неприятных мыслей и чувств, она попросила Спайка показать ей тот шар памяти, который дракон упомянул в разговоре.
— Тогда ощущения будут тебе в новинку.
Спайк отлетел ненадолго, чтобы затем вернуться с зажатой в лапе полупрозрачной голубоватой сферой. Внутри шара клубился светлый дымок — судя по всему, магическая форма воспоминаний.
— Ты просто окажешься в теле… другой пони. — Дракон осторожно положил сферу в углубление на верху реколлектора. Космик хихикнула, представив, как выглядит сейчас со стороны. Вид «принцессы» с этим шаром на голове незаметно превращался в образ какой-то древней богини. — Будешь чувствовать то же, что и она, только мысли читать не сможешь. При просмотре шаров памяти различия рас и пола проявляются, наверное, заметнее всего. Многие единороги готовы днями напролёт смаковать чужие воспоминания, для них это становится своего рода… развлечением.
— Ну конечно, у них же рог есть, чтоб без этой штуки обходиться… — вздохнула Космик, коснувшись копытом реколлектора. Штуковина на голове была довольно тяжёлой и просто адски неудобной. — Хотя вообще-то подглядывать за другими не очень хорошо. Даже если они сами это разрешают, записывая своё прошлое.
— Тогда зачем тебе просматривать этот шар?
Космик слегка улыбнулась.
— Иногда прошлое стоит того, чтобы просто к нему прикоснуться.
Спайк кивнул и нажал кнопку на реколлекторе.
И в тот же миг привычный мир растворился.
(¤)
После того как перед глазами будто бы собралась из точек новая картинка, Космик захотелось проморгаться. Просто так, чтобы приспособиться. Но она не могла. Тело, в котором очутился её разум, ей не подчинялось. Она была лишь безвольным свидетелем того, что должно было скоро произойти. Чем бы это ни было.
Эта пони (кобыла — по крайней мере, половые органы ощущались точно так же) стояла перед огромным, чуть ли не во всю стену, экраном, как у исполинского терминала. Это и был терминал — учитывая, что корпус с клавиатурой незаметно притулился сбоку. На экране вращался кружок, составленный из полосок, и мигал курсор в конце фразы «Ожидайте соединения…»
Сверху на хозяйку тела смотрел чёрный глазок камеры. Похоже, эта пони собралась разговаривать по видеосвязи.
«Папу бы сюда. Он точно бы оценил всё это великолепие. Интересно, где… Ох, Селестия, это же…»
Самым необычным в новом теле был рог. Как будто изо лба у Космик — или кем она сейчас была — торчала твёрдая, но вместе с тем чувствительная палка. Космик вдруг стало интересно: каково это — колдовать с его помощью? Как минимум держать карабин можно было бы не прибегая к помощи рта. Да и пистолеты-пулемёты подключать не помешало бы…
Кобыла закусила губу. Надпись на дисплее мерцала уже секунд двадцать, и эта пони явно нервничала. Она передёрнула плечами, скрытыми под лёгкой тёмно-синей накидкой, — и Космик внезапно ощутила лёгкую боль в спине: две ноющие точки чуть по бокам. Точно отголосок другой, куда более сильной боли.
Крылья! У этой пони не было крыльев, но она знала, как ими пользоваться!
Ожидая, пока соединение наконец установится, единорожка опустила взгляд и посмотрела на свои копыта. Лавандовая шкурка выглядела гармонично на фоне светло-жёлтых стен и белого мраморного пола.
Это была Твайлайт Спаркл. Вторая пони за тысячу лет (после принцессы Каденс), получившая крылья извне, — и первая умудрившаяся их потерять.
Душу Космик кольнула жалость и сочувствие. Пони, в чьём теле она оказалась, больше никогда не сможет летать. Наверное, для аликорна или пегаса лишиться крыльев — всё равно что единорогу остаться без своего рога. Потому Твайлайт и носила одежду — чтобы нипони не видел, что их теперь нет.
Космик доводилось видеть несколько пони в Пустоши, которым рейдеры отбивали рог лопатой или отпиливали ножовкой. Они больше не могли использовать магию — и чувствовали от этого себя ущербными. И даже у работорговцев земнопони ценились значительно дешевле единорогов.
Только она задумалась, как вела бы себя какая-нибудь из аликорнов Пустоши, оставшись без крыльев, — как в этот момент экран ожил.
На Принцессу Дружбы смотрел одетый в красный парадный мундир статный единорог с тёмно-синей гривой и кьютимаркой в виде щита с шестилучевой звездой в центре. От него даже сквозь монитор исходило ощущение силы и уверенности; на задворках разума у
