его судьбе и считают Барта заранее мёртвым. С некоторым трудом от него удалось получить признательные показания.
Барт, ранее Бишиг, стремился основать свой собственный колдовской род. Для этого ему требовались внушительные силы и запасы энергии, и он принял решение накапливать их в форме живой крови. Добровольных доноров найти было трудновато; другое дело, что существует масса людей, готовых расплатиться кровью за сложнодоступные нелегальные услуги.
Так Барт заделался документарных дел мастером. Действительно талантливый колдун, он вылавливал в ментальном поле столицы нужные ему мысли, затем внушал вынужденному переговорщику, что именно он должен сказать, а потом очень аккуратно воздействовал на сотрудников полицейского управления.
Делал он это с поистине филигранным мастерством, граничащим с искусством. Никогда раньше о таких способностях не было известно, и на допросах он чувствовал себя, похоже, просто супер-звездой.
Потом, правда, умер в камере от неясных причин.
В любом случае, теперь у полиции был довольно внушительный список поддельных документов. Главный преступник нейтрализован, но осталась ещё толпа нелегалов, воспользовавшихся его услугами.
— Я тогда уже был стажёром при Сыске, — Арден сказал это так важно, как будто бы из стажёров Сыска буквально через пару месяцев получаются Большие Волки. — И мне поручили разыскать Вердала. Потому что, видишь ли, у меня феноменальный нюх, и я могу взять след недельной давности.
Я сделала вид, что не заметила этого явного хвастовства.
Где-то тогда же Арден ознакомился с перечнем подозреваемых. Колдун рассказал, что чаще всего не рекомендовал клиентам менять имя, если оно не слишком редкое, — чтобы было проще сживаться с новой личностью; Вердал был одним из очень немногих исключений, и то лишь потому, что обращался к Барту целых, страшно сказать, восемь раз.
— Восемь раз?!
— Да. Мы тоже очень удивились.
Конечно же, в списках Арден увидел и моё имя. Сопоставил время выдачи, года и то, что Барт указал: клиентка попросила завысить возраст. Дальше достаточно было сделать несколько запросов, чтобы узнать, где я живу и учусь.
Это было в сентябре. Но прежде, чем ломануться ловить беглую пару, нужно было всё-таки разобраться с Вердалом.
А Вердал тем временем как сквозь землю провалился. Ардену удалось поймать в банке его запах, но запах этот был странный, искусственный и принадлежащий кому-то среднему между бараном и синицей. Хуже того, он был размыт настолько, что отследить самого Вердала дальше трамвайной остановки так и не удалось.
Арден крутился по столице, как проклятый, разослал ориентировки и перестал спать, но всё это решительно ничего не дало.
На этом месте Арден сделал небольшую паузу и пошёл на кухню, чтобы налить воды. Я тем временем дышала и укладывала у себя в голове и свой, как выясняется, неминуемый провал, и тщётность попыток исчезнуть.
А когда он вернулся, сказала жалобно:
— Это же всё совершенно невозможное совпадение. Что Вердал вообще участвовал в этой давнишней переписи, что из всех людей именно он пришёл в тот экспериментальный банк, попал в эту кассу…
— Невозможное, — согласился Арден. — Вероятно, это было угодно Полуночи. Но это в любом случае был бы вопрос времени, потому что патент уже зарегистрирован, и совсем скоро такие артефакты появятся в доброй половине отделений. Но ты слушай, что было дальше…
xxvi
А дальше было вот что.
Дело в том, что изначально Вердала не подозревали ни в чём таком уж. Трагичная гибель пары; исчезновение после Охоты; вероятное давление со стороны родни, — всё это была история скорее грустная, чем криминальная, особенно с учётом возраста участников.
Двоедушники по-разному переживают смерть пары, но это всегда — удар, с которым мало что можно сравнить. Легко понять, как юноша, не справляющийся с оглушившим его горем, решает разорвать всё, что связывает его с прошлой дорогой. Если же он ещё и потерял зверя, которого поймал буквально вчера…
В общем, его, конечно, искали. Но — как-то без огонька.
Тем не менее, полиция не зря ест свой хлеб, и уже через несколько дней Вердала задержали в Кляу, провинциальном городке на западном побережье.
Сперва всё шло довольно спокойно. Он легко согласился с тем, что да, действительно, документы «не официальные», но отрицал подлог и любую материальную выгоду. Он не выдавал себя за другое лицо и не занимался ничем противозаконным. За это ему грозил штраф или исправительные работы до полугода, на усмотрение судьи.
Подозреваемый держался спокойно, и, единственное, просил не извещать семью. Эту просьбу было несложно выполнить: к тому времени его родители, пара крыс, давным-давно уехавшая из столицы в захолустье на побережье, уже были мертвы.
Про смерть Ары его тоже спросили, но он не сказал ничего нового. Да, немного повздорили; толком уже и не вспомнить, почему. Девушка расстроилась, конечно. Бил? Толкал? Разве что случайно. Разошлись. Думал, встретимся утром, а она…
В общем, всё шло спокойно, пока не приехали лисы. А лисам было по большому счёту всё равно на всякие там душевные терзания; лисы спросили только: почему же ты ничем не пахнешь?
Несколько минут, говорят, он ещё отпирался. Но когда вопрос повторили в пятый раз, с Вердалом что-то… случилось.
— Туда ездил мой учитель, — лёгкость, с которой Арден рассказывал раньше, вся куда-то ушла. Теперь он смотрел в точку и крутил в руках кончик косы. — Мастер Залер, лис. Он описывал это как… бешенство, или одержимость. У Вердала изо рта повалила пена, он что-то орал, бился головой об стол, разбил себе нос, потом бросался словами,
