Окончание главы 8.
Глава 9
Последний шаг перед прыжком
8 февраля, школа.
Научно-математическая гонка даёт мне многое. В мозгу продолжает развиваться и набирать мощь мой личный искин. Строго говоря, это не искусственный интеллект, а мой, но мне удобно считать его инструментом.
Но посвящать всю жизнь до последней секунды высокой цели — не наш метод. Так и с ума можно ненароком спрыгнуть. Математики и физики не чураются шуток и в целом юмора. Не буду и я.
Две недели провожу социологическое исследование в собственном классе. Тогда, в конце января, когда удивился количеству желающих списать домашку по математике, хоть и остановил чуть не ушедшего вразнос искина, но кое-какие результаты он выдал.
1. Если не засёк списывающих на переменах, это не значит, что их не было. Надо тщательно следить.
2. Списывать могут на уроках, прикрываясь письменными заданиями учителя.
На следующий день после того удивительного для меня происшествия, отказываю одноклассницам в списывании, ссылаясь на то, что в качесте домашки сделал пару номеров из разряда повышенной сложности.
— Ну, так получилось, Оль, — всем лицом выражаю сожаление.
— Смотри у меня, Колчин, — грозит пальчиком наша прима, — чтоб это было в последний раз.
Изображаю радость неожиданно помилованного, которого уже вели на страшную казнь. Ожидание на лицах прочих сменяется разочарованием. За всеми слежу очень внимательно. Особливо за Олей. Та переговаривается с Ирой, сидящей рядом с Литвиновым. Не за одним столом, за соседним. Успеваю отвернуться, прежде чем Ира посмотрит на меня.
На следующем уроке немецкого тоже ничего особенного не замечаю. Учитель мешает, уж больно ему нравится со мной болтать. И английская группа не под контролем. Не подконтрольна мне ещё женская раздевалка на физкультуре. Там тоже могут заниматься чем попало. Чтобы списать, больше пяти минут не требуются. А то и трёх хватит.
Так ничего и не удалось выяснить в тот день. Поэтому далее иду другим путём.
— Только не говори мне, что не делал домашку, — передо мной, испуганным и робким, грозная Оля.
— Как я могу, о блистательная! — Трясущейся рукой протягиваю тетрадку. С предельным подобострастием.
Ага, вот оно! Без всякой конспирации бурно разрастающееся списывание. Сразу две девушки сдувают с моей тетрадки, которую пускают по рядам после копирования. Свои тетрадки тоже отдают… взрывная цепная реакция! Лихорадочно фиксирую всех сопричастных действу. Когда начинается урок, переношу из своей памяти в таблицу все данные. Семь одноклассниц дебютируют в моём компрометирующем списке.
Подговорил Литвинова помочь в моём полезном, но фискальном и дурно пахнущем деле. Филёрствовать за девчонками.
И вот сегодня фиксирую итоги за две недели. Неутешительные.
Большая перемена. Договариваюсь с классухой об аудиенции. Сегодня классный час на тему успеваемости и всего сопутствующего. Сидим в её кабинете русского языка. С целым рядом великих и часто бородатых классиков, строго взирающих на нас со стен.
— Ты что, следил за ними⁈ — Марина Леонидовна округляет глаза.
— Слежка результатов, к сожалению, не дала. Мне не доступны женские туалеты, раздевалка и английская группа. Кое-какую информацию подкинули осведомители, но не исчерпывающую. Поэтому…
Меня прерывает безудержный и не мой смех. Классуху буквально корчит. До слёз. Наблюдаю не без удовольствия. Мне нравятся хохотушки, мне нравится Марина Леонидовна, да она ещё та же хохотушка.
Наконец, она, утирая слёзы и всхлипывая вдогонку, мало-помалу успокаивается.
— Я составил график…
— Что⁈ Составил график неуклонного роста правонарушений? Ой, не могу! — Взвывает классуха.
— Надо это пресечь, Марина Леонидовна, — говорю серьёзно. Ещё ни разу даже не улыбнулся, это важно. Кстати, количество списывающих за две недели увеличилось до тринадцати человек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да. Надо, — опять хихикает. Какая-то она несерьёзная. Надо бы принять дополнительные меры. Уже к ней.
— Необходимо поднять этот вопрос на классном часе.
— Да. Надо, — повторяется, но на этот раз только немного хихикает.
Выдвигаю ещё одну идею, сразу становится не до смеха, но вздохнув, соглашается. Удаляюсь.
Классный час.
До сих пор рвущееся из пышной груди Марины Леонидовны веселье моментально иссякает, когда в класс заходим мы. Хмурый Сергей Викторович и возмутитель спокойствия по фамилии Колчин.
— Мы рады вас видеть, Сергей Викторович, — приветствует коллегу и продолжает. — Колчин изъявил желание представить нам некий доклад. Начинай, Витя.
И я начинаю. Рисую график. Пока без расшифровки.
— В течение двух недель я проводил в классе социологическое исследование…
Марина издаёт какой-то всхлип и мгновенно затыкается под грозным взглядом математика.
— По всем канонам. Применил некое воздействие и следил за результатом. Результат перед вашими глазами. Это количество преступлений против успеваемости. Рядом в удельном виде. Как видите, рост на восемьдесят семь процента.
Класс пока ничего не понимает. Мрачный математик и прячущая улыбку классуха в курсе.
— Теперь расшифровываю. Это рост числа списываний домашней работы по математике с того момента, как я начал давать её списывать. Как видите, картина удручающая. Рост почти вдвое.
По классу разносится общий вздох. Оля начинает сверкать очами, другие глазки прячут. Ира неуверенно хихикает.
— Причина понятна. Как только мои одноклассники понимают, что можно не беспокоиться о домашке, лень и беззаботность начинают брать вверх. Зачем пыхтеть, если перед уроком можно сдуть у душки Колчина?
Ира несколько невпопад прыскает, Оля мечет из глаз молниями, Света краснеет.
— Вопрос ещё в том, Колчин, зачем ты даёшь списывать? — Голос математика грохочет сталью.
— Так я уже сказал. Про одну причину. Научный интерес. Есть и вторая. Вы, как мужчина, должны меня понять. Красивой девушке отказать невозможно. Нет-нет, Сергей Викторович, даже не просите и не требуйте! — Выставляю руки перед собой. — Это не в моих силах!
Классуха поощрительно и понимающе улыбается.
— Цель исследования и его обнародования проста. Впереди у нас тяжёлый экзамен по математике, и любая халтура не допустима.
— Отныне, Колчин, у тебя будет индивидуальное домашнее задание, — объявляет математик.
— Не поможет, Сергей Викторович, — не соглашаюсь, — этим вы чуть-чуть осложните жизнь мне, но не списывальщикам. Если красивая девушка попросит, сделаю и своё и общее. Мне особого труда не составит.
Марина закрывает рукой нижнюю половину лица. Оля негодует. А я потихоньку пробираюсь к выходу. Класс не успевает среагировать.
— А ещё я по обществоведению пятёрку за вас получил, — показываю Оле язык и быстро закрываю дверь, в которую бьётся какой-то предмет.
9 февраля, пять минут до первого урока (обществознание)
В класс входят двое, Марина Леонидовна и Сергей Викторович.
— Тетрадь для домашних заданий — на стол! В развёрнутом виде! Быстро! — Грозно командует математик.
Замершие от неожиданности фигуры с вытаращенными глазами начинаю шевелиться, шуршать в портфелях.
Когда осмотр заканчивается, в списке Марины три фамилии залетевших. Исполнив строгую инспекцию, летучая комиссия удаляется. Вдогонку несётся сладкий голосок Оли:
— Марина Леонидовна, а где Колчин? С ним что-нибудь случилось?
— Он сегодня на областной олимпиаде по физике, — оборачивается классная. — Честь школы и класса защищает.
— Ну, пусть защищает… — скромно соглашается Оля, чья красивая фамилия «Беркутова» первой украшает чёрный список.
На уроке математики всех троих учитель терзает у доски. Кое-как они вытягивают на тройку.
