Слухи дошли до Деборы раньше, чем Ник даже мог предположить, причем из совершенно неожиданного источника. После обеда, когда джентльмены расположились в столовой, ублажая себя портвейном и бренди, леди удалились в гостиную пить чай и вести беседу. Гасси и Мэг продолжали разучивать там дуэт возле пианино, а герцогиня взялась за свое вышивание.
Некоторое время спустя она очень осторожно поинтересовалась прошлым Деборы и ее времяпрепровождением. Дебора была готова к подобным вопросам и выложила с простодушным видом заранее приготовленный ворох лжи, который потребовал бы длительной проверки, если бы ее решили сделать, но полностью удовлетворила любопытство пожилой леди. Потом они поговорили о Квентине и о том, как смерть отца подействовала на него. После этого наступило молчание.
Бросив быстрый взгляд на пианино и убедившись, что Гасси и Мэг целиком погружены в мир музыки, герцогиня располагающе улыбнулась Деборе.
— Грей очень благодарен вам за то, что вы сделали для Квентина.
— Да? — спросила Дебора, насторожившись.
— Он чувствует, что эти несколько последних месяцев были очень трудными для вас и желает как-то вознаградить вас за преданность мальчику.
Дебора ничего не возразила, и довольная герцогиня продолжила:
— Вы должны рассматривать время, проведенное с нами, как отдых после всех трудов. Грей просил меня ввести вас в общество, устроить приемы, побывать на премьерах и тому подобное.
Это было для Деборы новостью, и она собралась что-то возразить, но потом одумалась. На самом деле это было частью плана Грея, как обезопасить Квентина, и она дала слово выполнять его указания. В то же время ей была неприятна идея быть представленной в обществе, особенно при участии герцогини, которая обязательно привлечет внимание к бывшей гувернантке. Дебора изобразила на лице улыбку и произнесла первое, что пришло на ум:
— Его сиятельство так добр.
Герцогиня кивнула, соглашаясь, что со стороны Грея это, конечно, великодушный поступок, но все-таки в чем-то сын ее разочаровал. Когда он зашел к ней в комнату перед обедом для спокойного разговора наедине и попросил ее относиться к мисс Вейман с возможным уважением, она тут же вынесла для себя заключение, что ее сын наконец встретил женщину, которая могла бы надолго привлечь его интерес. Ей хотелось узнать о ней побольше.
Ее надежды растаяли почти сразу же. Грей твердо заявил, что мисс Вейман лишь гость в их доме, и то по той причине, что ее присутствие благотворно действует на Квентина. Она не расставалась с мальчиком четыре года и очень много сделала для него, особенно в последнее время после трагедии. Они находятся у нее в неоплатном долгу, но, когда Квентин отправится в Итон, а это случится довольно скоро, что-то полезное придется сделать для девушки. Он не видит причины, препятствующей ее бракосочетанию с одним из многочисленных светских молодых джентльменов, которые так и кружат вокруг Мэг.
Герцогиня размышляла о многих причинах подобных слов своего сына. Одной из них она могла бы назвать заботу брата о сестре. Мэг была далеко не нежной фиалкой. Она вряд ли бы доброжелательно восприняла вторжение соперницы на территорию, которую считала своей. Не желая затевать спор, герцогиня на этот раз промолчала. Вместо этого она чуть позже намекнула на отсутствие приданого у Деборы. Грей махнул рукой на эти возражения. Джил в своем завещании оставил мисс Вейман приличный доход, и дело может быть решено простым ходатайством об утверждении завещания. Чувства Деборы и ее гордость не принимались в расчет. Она не должна даже подозревать об их намерении выдать ее замуж.
И вот теперь, находясь рядом с Деборой, пожилая леди приступила к деловому разговору.
— Было бы жестокой ошибкой, Дебора, слишком рассчитывать на заинтересованность моего сына в вас.
Дебору бросило в жар.
— Что?! — воскликнула она.
Дуэт у пианино мгновенно распался, и музыка стихла.
Герцогиня подыскивала правильные слова, чтобы как можно тактичнее изложить свое предложение.
— Вы гостья в моем доме, Дебора, и я ответственна за вас. Вы мне нравитесь, и я не желаю видеть, как вы страдаете.
— Страдаю? — Ее охватила тревога. Неужели они собираются снова совершить над ней насилие?
— Мама просто хочет сказать, — вмешалась Гасси, усевшаяся рядом с Деборой на софу, — что она надеется, вы слишком разумны, чтобы тратить душевные силы и время на Грея.
Мэг пропорхала по гостиной как бабочка и легко опустилась в мягкое кресло.
— Для женщин, которые влюбляются в него, все обычно кончается трагично. Так любопытно смотреть, как женщины вьются вокруг него или даже дерутся, как собаки за лакомый кусок. Ты разве не замечала, что у мамы в услужении нет ни одной горничной моложе пятидесяти лет. Ни одна девица не выдержит в доме больше недели. Поверить в это трудно, но это так!
— Мэг! — возмутилась герцогиня. — Ты говоришь об этом так, как будто Грей сам поощряет их ухаживания. Ты прекрасно знаешь, что он никогда себе этого не позволяет.
— Неужели?! А моя последняя гувернантка, мисс Пичум, говорила обратное. Ты помнишь ее, мама?
— Конечно, помню. Я сделала этой девице предупреждение. Другое дело, как она его восприняла.
В глазах Мэг искрился смех.
— Ты вообще запретила ей разговаривать с Греем. Но получилось еще хуже. Все обошлось без слов. Они общались взглядами, а потом… Впрочем, о дальнейших подробностях можно только догадываться.
Мэг схватила с блюда конфету и засунула в рот.
— Кстати, получилась очень веселая история.
— О чем ты? — потребовала пояснений герцогиня, разрываемая противоположными желаниями — немедленно прекратить разговор, не подходящий для невинных ушей Мэг, и собственной жаждой узнать больше подробностей.
— Я рассказала ей о маленьком домике в Ханс-тауне. Это было, наверное, жестоко, но в конце концов для нее было лучше узнать скорее, что она не может ни на что рассчитывать.
— Ты знаешь о домике в Ханс-тауне? — воскликнула мать семейства. Она так разволновалась, что казалось, ее сейчас хватит удар.
— Конечно, знаю, — невозмутимо ответила Мэг и взяла из блюда засахаренную сливу. — А разве кто-нибудь про него не знает?
Дебора во время всей этой беседы и переброски обрывками сплетен старалась держаться спокойно. Она с интересом рассматривала каждую из трех леди, занятых разговором. Когда он немного остыл и никто больше не делал попыток удовлетворить ее возросшее любопытство, она осторожно поинтересовалась:
— Домик в Ханс-тауне? Это в Найтсбридже, не так ли?
Гасси заявила:
— То, что Дебора все узнает, это только к лучшему, мама.
