Я замотала головой, и начала отступать. Мне срочно нужно было глотнуть свежего воздуха. Балконная дверь оказалась именно тем, что нужно. Я спрыгну! Свяжу простыни и сбегу посреди ночи, когда старый хрен будет крепко спать.
Но едва я отдернула занавески, как по ту сторону стекла мелькнула тень. Огромная такая, в шесть с половиной футов тень.
— Сукин сын! — произнесла я одними губами Лайфорду. Он напугал до дрожи. И еще меня просто бесила его улыбочка.
Он облокотился о стекло, дунул на него и нарисовал драное сердечко. А потом глянул на меня и показал пальцем на замок. О, я открыла. Только потому, что собиралась сбросить его с этого балкона. Но он меня опередил, втолкнув в комнату и закрыв балконную дверь.
— Ты такая скотина! — Я набросилась на него с кулаками. А он приставил палец к своим губам.
— Тише.
— Ты такая скотина! — зашипела я.
— Знаю.
— Нет, ты даже не представляешь! Потому что все это было так просто для тебя. «Все будет хорошо, Тарин», — передразнила его. — Я почти поверила тебе. Мне очень хотелось тебе верить. А теперь я здесь, и я ненавижу это место всеми фибрами, а ты только и делаешь, что улыбаешься каким-то сукам!
— Оу! — он изогнул бровь и опять улыбнулся. Я опять ему врезала.
— Прекрати! Кто такая Ава, мать твою?
Я и не заметила, что с каждым словом отступала, пока он нависал и загонял меня куда-то. А вот когда ноги уперлись в кровать, деваться уже было некуда. И Лайфорд, как мужчина с полным отсутствием совести, тут же воспользовался моментом, повалив меня на нее.
— Ты ревнуешь, — заявил он самодовольно.
— Пошел ты!
— Не говори таких вещей сейчас, когда я чертовски возбужден, сладкая, — проговорил он, упершись кулаками по обе стороны от моей головы. Между нами была дистанция, но это ничуть меня не успокаивало, потому что Лайфорда опять было слишком много, он буквально заполнил собой все мое пространство.
— У меня есть идея, как снять твое возбуждение, — произнесла я, шипя каждое слово. — Почему бы тебе не навестить Аву в своем доме? Она как раз устроила там храм, и, уверена, очень обрадуется твоему возвращению. У вас здесь, что, принято со всеми самками спать? Или, может быть, вы устраиваете групповушки при полной луне? Я не жила в стае, и не знаю, что для вас норма. Но они все смотрят на тебя, как собаки на сочный стейк, так что выводы сами собой напрашиваются.
Он выслушал все и даже бровью не повел.
— Это все?
— А тебе мало?
— Я просто подозреваю, что далеко не все. Но ты остановилась, вот я и уточняю. Хочешь, чтобы я пошел к Аве и трахнул ее вместо тебя? Серьезно?
Схватив лацканы его пиджака, я приподняла голову и процедила:
— Ты можешь идти куда хочешь и делать что тебе хочется. Я — нет!
Он подсунул ладонь под мою шею и резко выпрямился, усаживая меня на себя. И потом, поддерживая за задницу, быстро занес в ванную.
— Даже и не думай…
Закрывать мне рот губами стало что-то вроде больной традиции. Я не двигалась, не отвечала, не реагировала. Хотела оставаться безразличной, потому что именно это его бы зацепило больше всего. И, действительно, он отлип от меня. Но не сдался. Это же Лайфорд. Чертов Хейл.
Он усадил меня на раковину, снял пиджак, включил воду в умывальнике и развел мои ноги.
— Я хочу быть только в тебе, — произнес он, резко дергая пояс моего плаща. — Потому я здесь вопреки приказу альфы. Ты должна знать обо мне кое-что. Я бунтарь. И был им всегда, потому он меня недолюбливает.
— А в эту комнату ты и раньше проникал вопреки его приказу? — Черт. Я ведь хотела оставаться безразличной.
— Заткнись, Рин, — проговорил он с ухмылкой. — Я и так твой.
Он рывком спустил плащ по моим плечам и медленно выдохнул, проникая ладонями под мой свитер и обхватывая талию. Затем подтянул меня к краю тумбы, на себя. Он раздевал меня, поедал мое тело безумно горячим и жадным взглядом, словно одержимый безумец. Как те девицы смотрели на него. Нет, хуже. Намного хуже. А я не могла насмотреться на его глаза, наблюдая, как в них разжигается огонь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мой. Персональный. Кошмар.
Обозначила я и оттолкнула его. Но только для того, чтобы стянуть свитер и снять с себя штаны.
— Ты срывался и отрывался на мне все эти дни, как только хотел, — проговорила я, а он опять приставил палец к губам, и я перешла на зловещий шепот. — Моя очередь!
Я схватила его за пояс штанов и подтолкнула к краю джакузи. Он включил воду и там. А я, начав расстегивать молнию на брюках, приникла к его уху.
— Я трахну тебя, Лайфорд. Тихонечко.
Он улыбнулся. Думал, я шучу!
Но когда моя рука проникла под ширинку, улыбаться перестал. Мне не нужно было трогать его, чтобы понять, что он адски возбужден. Эта энергия витала в воздухе, этот огонь был в его дыхании, в глазах. Но я все равно тянулась к нему, не могла совладать с собой, руки сами просили ощупать идеальное тело.
Слишком хорош! И все девицы прекрасно это видят, у них же есть глаза. Да… Я ревную. Я ревную так сильно, что даже не знала, что способна на это. И посмотрите, в кого превратило меня это истеричное чувство.
— Раздевайся, — приказала я и полезла в джакузи. Он тихо засмеялся и покачал головой, но все равно встал, развернулся ко мне и потянулся к рубашке.
Я добавила мыла и включила форсунки. Вода забурила, создавая больше нужного нам шума. Не хотела думать о том, что сделает альфа, если узнает, что мы ослушались его как шаловливые малолетки папашу. Но я точно хотела, чтобы все сучки в этой стае видели на Лайфорде мои метки. И прямо сейчас приценивалась, где хочу их оставить.
На обвитой венами шее. Плечах. В ложбинке между грудными мышцами. На самом нижнем ряду точеных кубиков. Его рубашка небрежно полетела на пол, мой живот налился жаром, и соски заныли, моля потрогать их. Я села на борт напротив канадца, зачерпнула рукой пену и нанесла ее на грудь, медленно обводя пальцами.
— Убери это и разведи ноги, — произнес Лайф, так же жадно разглядывая меня. — Хочу видеть тебя.
Я покачала головой.
— Не ты решаешь.
Он усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул вызов. Для него это была игра, а для меня проверка. Так уж ли он хочет именно меня? Готов ли в принципе прогнуться? Хотя бы раз. А я? Насколько зависима от него? Можем ли мы в самом деле быть безумной истинной парой? Как рассказывали — не дышать друг без друга, не жить…
Грубые пальцы расстегнули пуговицу брюк, и налитый член показался наружу. Лайф обхватил его ладонью и провел вверх-вниз, дразня меня. Желание оставить метку именно там стало почти болезненным. Между ног запульсировало, и я сама уже чуяла запах своего возбуждения.
Я развела колени. Он хотел этого и победно улыбнулся, когда получил. Но я тоже хотела. Его губы на мне, там где все горело и желало разрядки. Вот только вся моя решимость куда-то улетела под напором его хищного взгляда. Он уже поедал меня.
И когда оказался в ванной, сел напротив и впился в мои губы жадным поцелуем. Опять подчинял меня, хоть и на языках.
— Это что, румянец на твоих щеках? — насмешливо спросил он. — А я надеялся, что ты прикажешь мне вылизать тебя.
Черт! Этот гад даже издевался так, что я была готова кончить. Его улыбка стала порочной, когда пальцы пошли в ход, трогая мое самое чувствительно место, проникая внутрь меня, заставляя глаза закатываться от блаженства. Я должна была ответить ему хоть что-то на это… И я ответила.
— Да. Сделай это.
Он опять хохотнул. И сделал. Я подозревала, что вовсе не по приказу, а потому что сам хотел. Его губы сползли по животу, язык начал вытворять страшные вещи, и я не представляла, как выдержать эту сладкую пытку, не издав ни единого звука. Потому схватила его руку и укусила за палец. Заменила зубы губами, представляя совсем другую часть мужского тела и возбуждая себя этим до предела. А еще я метила его. Ногтями по плечам каждый раз, когда мне хотелось кричать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Оставаться тихой в доме врага, не представляя, что меня ждет, и все равно заниматься сексом с самым обезбашенным оборотнем… Да, это похоже на меня. А еще кончить от его языка так, что в глазах звезды, и затем укусить до рыка.
