От мысли, что брат придет за мной и встретит здесь свою смерть, меня бросило в дрожь. Я закрыла рот трясущейся рукой, наблюдая, как беспощадно альфа избивает Лайфорда, отшвыривая его во все углы комнаты, как бы отчаянно тот не пытался бороться с ним. Лайф вставал, набрасывался на альфу, рвал когтями его шкуру и снова падал. До тех пор, пока не смог подняться, и тогда огромный альфа медведь полоснул ему грудь длинными когтями. Я вскрикнула, потому что смотреть на это было больно.
— Хватит! Прошу! Харрисон!
Лайфорда обступили мужичины, удерживая его, закрывая от моего взора. Харрисон начал оборачиваться в человека, и я опустила голову, не желая видеть его голым. Он зашагал к креслу, на котором лежал черный халат.
— Она моя пара, — зарычал Лайф, отбиваясь от тех громил. — ОНА МОЯ!
— Заткнись, сосунок, — небрежно бросил Харрис. — Она ничья пара. А ты чертов Хейл! Заберешь Аву и сделаешь стае сильного наследника. Конечно, после того, как получишь наказание за этот глупый срыв. Отведите его к Клоду. Тот быстро промоет ему мозги. Пара! Ха!
Альфа суетливо завязывал на себе халат, а когда закончил, склонился надо мной и процедил.
— Я передумал. Сам выберу. Слишком много чести для такой, как ты.
Он махнул тому парню, который упал на колени первым. Видимо, посчитал, что более сильного оборотня я не достойна. Ну и хорошо. От слабого будет проще сбежать. А я сбегу. Оставаться здесь точно безумие.
— Девид, — крикнул урод. — Уведи ее в комнату. Охранять. Остальные валите отсюда нахрен.
Лайфа подняли, и он начал вырываться, несмотря на рану. А затем зашипел на Девида:
— Только попробуй, сукин сын, к ней хотя бы пальцем прикоснуться. Харрисон! Ты не исправишь это, слышишь? Ты не гребаный бог, чтобы решать, кто кому пара. Это сила выше тебя.
Альфа слушал с дерзкой насмешкой, бросая вызов каждому слову. И в его глазах было одно лишь превосходство: «Я — альфа. Я — закон».
— Что они с ним сделают? — спросила я.
— А тебе что, не все равно? — задал он встречный вопрос. И хороший. Чем Лайфорд лучше всех их? Он мог верить в то, что раз пометил меня, то никто уже не тронет. Он мог и не желать мне страданий. Но он уж точно понимал, для чего везет меня в стаю. Чтобы заманить Колтона. Он знал, что я нужна альфе только как приманка. И когда смотрел мне в глаза с нежностью, обещая, что все будет хорошо, знал, что не будет. Что этот его поступок разобьет мне сердце, причинит боль. А если, не доведи господь, что-то случится с братом, это добьет меня, уничтожит. Его сраная клятва ничего не стоит. Предатель.
На ответ альфы я покачала головой и приняла руку Девида, даже не подняв на парня глаз. Он вывел меня за руку из столовой, повел по длинному темному коридору к лестнице. В спальню, где все еще пахло нашим с Лайфом сексом. Когда мы вошли, он поморщил нос и отпустил меня.
— Ты в порядке? — спросил Девид. Вопрос даже удивил.
— Нет, — честно ответила.
— Ничего. Однажды ты будешь, — заверил он и открыл все окна нараспашку.
Я хмыкнула. Он был так уверен в этом, хотя совершенно меня не знал.
— Ты верен своему альфе, не так ли? Как и все остальные? Как Лайфорд?
— Оборотню нужна стая, — ответил он почти словами Лайфа. Как будто им это втирали в сознание. — В одиночку мы не выживаем.
— Я и мой брат всю жизнь жили одни.
— И попали в плен, — закончил Девид.
— Да. Как и все самки этой стаи. Твои жены любят тебя? Или тебе плевать?
На это он не ответил. Только прошелся к ванной комнате и открыл для меня дверь.
— Смой с себя его запах. Или я сам это сделаю.
— С радостью, — ответила я и закрыла дверь перед его носом. И замок провернула несколько раз. А потом встала у зеркала и долго смотрела в свое отражение, задавая глупый вопрос, на который у меня все еще не было ответа.
Почему я? Почему все это мне? За что?
Глава 25
Лайфорд
— Сукин сын, — процедил Джо. — Ты тронулся умом, Лайф?
— И суток не прошло, а ты вывел его из себя, — добавил Люк. — Думаешь, привел метиску, и все? Переворот власти на месте? Или годок погонял русских зайцев и окреп достаточно, чтобы занять его место? Попустись, придурок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Клод пичкает его какими-то зельями дважды в день, — буркнул Соул и толкнул ногой дверь подземелья. Парни обступили меня, перекрывая путь обратно к Тарин. Они все были мне как братья, я рос с ними, учился, дрался, выполнял задания. А теперь я уже не знаю, кто они. Встанут ли на мою сторону, когда придет время? Хватит ли им смелости вытащить рожи из задницы, когда надо будет выбирать сторону?
— Пророчество исполнится, — произнес я. — Скоро.
— Да, но ты такими темпами все пропустишь, потому что просидишь в гребаной темнице! — прикрикнул на меня Люк, тыкая пальцем.
Я рыкнул и вывернул его руку.
— Я о себе позабочусь. А вы лучше присмотрите за Девидом. У него все шансы остаться без рук, если только тронет ее. И я сильно… Очень сильно переживаю за его член.
— Он знает, — рыкнул Люк. — Никто из нас бы не тронул твою самку. Для чего, по-твоему, мы пришли, идиот?
Я отпустил его, и он тут же врезал мне по плечу.
— Эй! — позвал Соул, облокотившись о стену. — Она что, реально твоя?
— После того, как он ей подал меня? — прорычал я. И стоило только подумать, что Тарин осталась там, ненавидя меня всей душой, вновь захотелось рвать все, что под рукой.
— Тебе нужно к Клоду, бро, — посоветовал Джо. — Пусть подлатает тебя. И, кстати, он единственный, кто способен убедить в чем-либо альфу.
Как будто я не знал этого. Послав их к черту, я развернулся и поплелся по узкому коридору подземелья колдуна. Здесь всегда было холодно, несло сыростью и смертью. И я знал, что Клод опять в своей лаборатории. Выводит новый яд. Я уже чуял запах чего-то горького. От этого заслезились глаза и голова начала кружиться сильнее. Я зажал рану на боку, чувствуя, что теряю все больше крови. Толкнув дверь с ноги, увидел Клода и сел на лавку.
— Мальчик мой, — протянул он в своей привычной ленивой манере, не отрывая глаз от казанка с тошнотворным варевом. Он наполнил им кружку и только тогда обернулся ко мне. — Хотя постой-ка! Ты уже наконец-то мужик.
Я хмыкнул и принял у него эту гадость. Запах и вкус знакомы с детства. Кажется, у нас с Клодом образовалась уже своего рода традиция. По крайней мере, у него всегда было для меня свежесваренное заживляющее зелье быстрого действия.
— Твое здоровье, — буркнул я и осушил кружку. Обычно требовалось минут пять на полную регенерацию. С моим нынешним ранением уйдут все десять.
Клод облокотился на стол, с улыбкой меня рассматривая. Он ничуть не изменился за год. Татушка в виде месяца на половину лица, бледная, как у мертвяка кожа, и жуткие черные глаза. И запах смерти на его черной одежде, конечно. Странный народ эти колдуны. Этого я так и не раскусил. Всегда помнил лишь то, что у них своя игра, свои мотивы на все.
— Так-так. В последний раз, когда мы выделись, на тебе было только два узла кровной клятвы, — произнес он. — А теперь три. Все разбрасываешься обещаниями, которые не можешь выполнить?
— Ты знаешь, зачем я пришел, — ответил я.
— Снять, наконец, клятву, данную Эрику? — предложил Клод насмешливо.
— Оставь ребенка в покое. Ты взял с него все, что хотел, — заворчал я. — А я не собираюсь нарушать данную ему клятву.
Клод поднял руки.
— Я не злюсь на тебя. Проехали. Но малыш все равно твоего жеста не оценил, он по-прежнему думает, что охраны вокруг не было только потому, что вы здесь все тупицы, а не потому что ты отвлек парней и позволил ему сбежать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты сказал, проехали? — напомнил я и Клод сморщился. — Меня куда больше волнует настоящее и полнейшая подстава с Тарин. Почему ты не вмешался сейчас? Ты знал, что альфа примет решение отнять ее у меня?
— Давай не будем задавать мне глупые вопросы, которые начинаются со слов «Ты знал?», — предложил Клод.
