неплохо.
Мы отошли на несколько шагов, и Чикарели выплеснул весь сосуд до дна. Поток уносил вонючий город с его помоями и жителями, один из которых, лежа на гребне волны, вещал в микрофон сонным голосом, ничего еще не соображая:
— А теперь, сограждане, отдохнем после сна.
Наринэ и Чикарели шли рука об руку, сияя от счастья. Мне показалось, что они с первого же взгляда… Тсс, читатель, родители строго-настрого запрещают своим детям влюбляться в этом возрасте. Чикарели гордо шел вперед, рассказывая Наринэ о наших похождениях, а она слушала его, хохоча и подпрыгивая от радости в самых интересных местах.
Так мы шли, пока не достигли местности, захваченной рогаточниками.
Еще издали я сложил ладони рупором и подал голос:
— Мы вернулись!
Меня охватило радостное чувство: сейчас мы увидим исцеленные деревья, сейчас встретим Жорку и его ребят, возьмем их с собой.
Но на сей раз я ошибся: вместо исцеленных деревьев мы увидели вдвое больше искалеченных и сломанных.
И вдруг раздался знакомый голос:
— Вот он, целься, пли!
Из-под куста выскочил котенок, к хвосту которого была привязана консервная банка, и побежал к нам.
— A-а, защитнички явились, — увидев нас, Жорка злорадно засмеялся и скрестил руки на груди, — сейчас мы и вам заодно…
— Жорка, ты же мужчина, ты обещал, — крикнул я.
— Обещанного три года ждут, — ответил он насмешливо. — Целься, пли!
Но Чикарели оказался проворнее всех. Он мгновенно размахнулся и швырнул в них сосуд с водой. Камень, выпущенный Жоркой, попал в летящий сосуд, разбил его вдребезги, и вода волна за волной покатила на рогаточников, смывая их вместе с пещерой…
Нарине отвязала консервную банку, прижала к себе котенка и приласкала его.
— Рассказать дома, никто не поверит, — произнес старик, — вы только поглядите назад.
Мы обернулись и увидели чистый небосвод, над которым ярко светило солнце, а впереди, там, куда нам предстояло идти, царил тот же тусклый свет.
— Это оживает природа, — догадался Чикарели, — вперед, друзья, она ждет нашей помощи.
Нам предстояло очистить русло родника от длиннопалых, обжор, лгунов, курильщиков и хранителя тайных сокровищ. С ними все оказалось куда проще: не желая понапрасну терять время, мы обходили эти города, просто поливая их водой из сосудов, и пенистые волны смывали на своем пути все, очищая русло родника. Но как быть с городом дураков, где народ не ведал об истинных ценностях? Ведь там, кроме злодеев и палачей, жили нормальные люди, которых надо было спасать. Пока мы шли, раздумывая об этом, раздалась отдаленная барабанная дробь и шум толпы. Мы пошли прямо на городскую площадь, где собрались отборные войска, собиравшиеся учинить массовую бойню.
— Что будем делать? — шепнул мне Чикарели. — Может, я отвлеку солдат, а ты выведешь отсюда людей, а потом искупаем этих злодеев как следует.
— Попробуем, — живо отозвался я.
— Эй, вы! — крикнул Чикарели на всю площадь.
Солдаты тут же обернулись на голос, а с эшафота раздался голос нашего знакомого кузнеца:
— A-а, пожаловали, голубчики, теперь-то вы от нас не убежите. Ваше величество, прикажите схватить этих смутьянов, это они создали такую обстановку в городе.
— Правильно, правильно, — подхватила толпа, — ходят тут всякие подозрительные типы, сеют смуту, не дают нашему королю выносить мудрые и справедливые решения!
— Неисправимые дураки, — огорченно сказал Чикарели и откупорил последний сосуд, — получите по заслугам.
Страшный поток хлынул на город и мгновенно поглотил его, но вместо радости за то, что мы наконец очистили русло родника, нас охватила внезапная грусть: почему эти люди не верили себе, не имели собственного мнения, почему они доверяли глупым, безжалостным тиранам? Что ж, они разделили участь своих господ, которым поручили думать за себя.
— Друзья, — обратился я к своим спутникам, — осталось совсем немного времени, когда мы вновь, после стольких скитаний и мытарств, увидим нашу прекрасную землю. Уж кто-кто, а мы с вами, увидевшие и понявшие в этом краю многое, знаем, что она действительно прекрасна. Расскажем всем, кому только сможем, о том, что мы здесь увидели и пережили. Пусть каждый, кто именует себя человеком, бережет землю, природу, пусть наши сердца болят за любую сломанную ветку или сорванный цветок.
— И счастливого возвращения домой! — выкрикнул Чикарели, которого я в эту минуту понимал как никто другой. — Обещай написать об этом, — обратился он ко мне.
— Даю тебе слово, друг мой, я сделаю это, — твердо пообещал я. — Мы выполнили свой долг, можно идти.
— Надо бы присесть на дорогу по народному обычаю, — упрекнул меня старик.
Мы присели на придорожные камни и через минуту встали.
С легким сердцем и радостными мыслями мы зашагали к свету, ожидавшему нас там, при выходе из земных недр.
Приближалась счастливая минута возвращения.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Над нами мелькнул кусочек синего-пресинего неба. Боже мой, какое это счастье — видеть над собой небо! Мы замерли на миг, словно впервые в жизни видели его.
— Скорее, скорее, я больше не могу оставаться здесь, — поторопил нас Чикарели и рванулся вперед.
… Объятые солнечным светом, небесной синевой и чистым воздухом, которого так недоставало нашим легким, мы стояли поодаль, глядя на расстилавшееся перед нами поле, молча переживая случившееся с нами.
Я присел на траву, обхватил колени руками и сказал себе: «Как пить хочется».
— Мне тоже, — раздался рядом чей-то голос, и мне показалось, что я разговариваю вслух, — если воды не будет и сегодня, я непременно высохну.
Я оглянулся и заметил королеву лесных цветов, на дне рождения которой мы присутствовали.
— Ах, это ты, милая! Потерпи чуть-чуть, вода скоро придет, — успокоил ее я и подозвал к себе друзей.
Мы по-прежнему были такими маленькими, что окружавшие нас травы казались непроходимыми зарослями.
— Почему воды нет? — забеспокоился Чикарели.
— Может, надо позвать ее? — догадался старик.
— Точно, — отозвался Чикарели и склонился над родником. — Водааа! — крикнул он звонко. — Русло чисто, беги к нам, мы ждем тебя!
В подземелье царил гул, но журчания не было слышно.
— Надо позвать вместе, — предложила Наринэ.
— Водааа! — позвали мы хором. — Беги к нам!
И сразу же под землей раздался такой грохот, словно рухнули скалы, затем раздался всплеск, послышалось журчание и до нас донесся очаровательный смех.
— А вот и я, — радостно воскликнула Вода, вырвавшись из земных недр и обрызгав нас.
— Ураа! — закричали мы, и эхо разнесло наш крик по полям и ущельям.
— Погодите пить, — предостерег нас старик, — пусть она станет прозрачной. Сперва вода вынесет всю муть, затем очистится.
Ждать пришлось недолго. Едва песок на дне родника засверкал серебром, Чикарели первым припал к воде и стал
