— энергично потер ладони друг о друга Полтора жида. — Скажите, Юрий, вы ведь весь такой умный из себя, настоящий профессор, как говорят у нас в Одессе. А вы не сможете сжечь те сорта, что похуже?
— Вообще-то, сейчас эти сорта даже не считаются шунгитами. В отчёте их называют «шунгитоподобными». Места залегания отмечены, но ими просто побрезговали. Слишком невелики эти месторождения каждое в отдельности, да и пока проблема сжечь даже первый сорт, в котором углерода девяносто процентов и выше.
— Я не об этом спрашивал! — нетерпеливо перебил Рабинович. — Так сможете или нет?
— Третий сорт, наверное, смогу! — задумчиво ответил я — Проводились опыты, если воздух кислородом обогатить, то в нем и третий тип сгорит. А как недорого выделить из воздуха кислород я, в принципе, предполагаю. Но это будет лишь фокус! Топливо мне нужно не в одной точке. Придется строить завод по сжижению кислорода, заказывать специальные цистерны для его перевозок. Всё это страшно дорого, дешевле уголь у Юза покупать.
— Не страшно, что фокус! — жарко зашептал Рабинович. — Они об этом не знают, а у вас — репутация. Так что быстренько оформляем вам привилегию на право добычи этого самого «недошунгита», всех пяти видов, не жадничаем, и вы объявляете о начале строительства кислородного завода. А еще размещаете заказ на цистерны для перевозки жидкого кислорода. Много цистерн! А главное, строите в центре Петербурга небольшую электростанцию. Можно совсем крошечную, важно лишь, чтобы она работала на этом самом плохом шунгите, который вы добудете. А дальше вы начинаете обещать, что через год-другой просто завалите столицу теплом и электричеством, потому что топлива у вас — просто завались!
Я восхищенно посмотрел на Рабиновича. Да, после такого финта таинственные акционеры не просто сами выйдут на меня, они начнут выкручивать мне руки, чтобы я с ними договорился, а не демпинговал на общем рынке.
— Так теперь вы попробуйте эту рыбу-фиш, а я пока расскажу вам, что мы будем делать с китайцами.
Из мемуаров Воронцова-Американца
"…Насчет китайцев предложения Переса Рабиновича были не менее эффективны. Он обратил мое внимание на то, что работники отдают деньги триаде не от страха, а потому, что им не на что их потратить. Баландой их кормят бесплатно, место в бараке дают, спецодежду тоже. Что остается? Азартные игры, опиум, продажная любовь, традиционная еда, чтобы удовлетворить тоску по родине и переводы домой, родственникам. Всё это и заставляло их отдавать большую часть заработка организации Фань Вэя.
Так что нам нужно было дать им возможность тратить. Построить доходные дома. Да, особые. По типу общежитий, в которых я жил студентом. Комната на четверых, а на начальном этапе, пока заработки невелики — и на восьмерых. По одной кухне и паре туалетов на этаж, баня и прачечная внизу. Но это будет уже не барак. Центральное отопление, электричество, доступность холодильников и электрических плит, горячей воды и центральной канализации. Это уже будет великим благом для тех, кто сегодня ютится в бараке.
И предложить также хорошую, качественную, но близкую китайцам еду. Не макароны, а лапшу с курицей и рыбой. Манты с олениной, сваренные на пару. Утку по-пекински и зеленый чай в чайной.
И развлечений побольше! Начать показывать кино и спектакли. Да, я понимаю, что пока фильмов для синематографа немного, но надо же глядеть в будущее, верно? Устраивать соревнования по «китайскому боксу»[55], наверняка он не менее зрелищен, чем английский. Бесплатные концерты и танцы. Уроки, прежде всего русского языка и Слова Божия, ведь этих китайцев и впускают в страну потому, что они — православные. Но можно и нужно учить их писать и читать по-русски, счету и началам математики.
На мои вопли, а где взять на все это денег, Полтора жида ответил, что достаточно брать с комнаты по двенадцать рублей в месяц. По полтора рубля с самых бедных, что по восемь человек в комнате, и по три с тех, кто побогаче. При выплачиваемом мной жалование это им вполне по силам. Большинству. Немногим несчастным я могу помочь как благотворитель, чтобы они не озлоблялись.
Если я такое обеспечу, он будет акционировать эти доходные дома и продавать акции на фондовом рынке Одессы, как горячие пирожки. То же и с учебой. Он берется найти банки, которые выдадут китайцам кредит на обучение! И их самих, и их детей. Достаточно только, чтобы я озвучил, что грамотный работник будет больше зарабатывать. Остальное сделают Рабинович и банк. Даже учителей наймут. Ну а с развлечениями и того проще.
— Юрий, вы не понимаете! Пока у вас там просто нет рынка развлечений, вот никто и не лезет. Зачем, если рабочие живут в бараках? Но стоит первым кафе, чайным и кинотеатру поработать месяц-другой и показать в отчётах прибыль, как вы не будете знать, как отбиться от предпринимателей.
Мне его горячая речь немного напомнила выступление Остапа Бендера перед васюкинскими шахматистами, но… Что-то в этом было. Так что нужно было срочно это обсудить с моей невестой. Уж в чём в чём, а в особенностях местного управления бизнесом она явно понимала уже больше моего. И продолжала быстро расти над собой.
— Ну и последнее. Части платежей вы не сможете избежать. Но лучше, если это будет за какие-нибудь услуги, которые они окажут вам.
Тут я вспомнил схемы по обналичиванию денег, процветавшие в наших «девяностых», и понимающе кивнул.
— Это должны быть услуги, которые реально оказываются, все их видят, но объем трудно посчитать. Например, я слышал, в Сан-Франциско китайцы активно предоставляют услуги прачечных и держат рестораны национальной кухни. Вы знаете, Юра, как работает «китайская прачечная»?
И тут я широко-широко улыбнулся. Рабинович не просто подсказал мне выход и контуры схемы по «зачету». Он еще и подсказал мне шикарную идею!
Сан — Франциско, 3 июля 1899 года, понедельник.
Элайя Мэйсон был несправедлив к своему зятю. Да, тот осознанно решил узнавать обо всех задумках Воронцова раньше других и стричь с этого купоны. Да, Ник Картер начал выстраивать вокруг этого «русского Эдисона» многослойную систему сбора информации. В первом слое были обычные прикормленные журналисты, сбор слухов и анализ газетных публикаций. Во втором — тесные связи агентов с уже работающими на Воронцова иностранцами. Нет, никакого шпионажа, что вы! Но иногда достаточно правильно задать вопросы в дружеской переписке.
Ну и третий слой, самый дорогостоящий, еще только формировался. Внедрение в корпорацию осознанных агентов. Да, это было не
