Куда ни глянь — всюду смерть.
Целые семьи были умерщвлены прямо в домах. Потом трупы вытащили на улицу и расчленили. Животных с проломленными черепами свалили в кучи. Посреди дороги разлагалась половина коровы.
— Кто же мог совершить такое? — Голос Вольфгарта клокотал от гнева и муки. — Зеленокожие?
— Нет, — покачал головой Зигмар.
— Говоришь уверенно, — менее эмоционально сказал Пендраг, но за внешним самообладанием друга Зигмар чувствовал глубочайшее возмущение учиненным произволом. — По мне, так это похоже на работу орков.
— Нет, — стоял на своем Зигмар. — Орки не оставляют трупов, когда разоряют земли людей. Они их едят. Здесь нет ни следов орков, ни их рисунков. Да, они не менее жестоки, верно. Но здесь побывали более изощренные убийцы.
Лицо Пендрага выражало отвращение, и он отвернулся от почерневших, изувеченных трупов, сваленных в кучу на пороге обгорелого дома.
— Тогда кто? — допытывался Вольфгарт. — Думаешь, люди? Но кем же надо быть, чтобы так свирепо разделаться с женщинами и детьми!
— Берсерки? — предположил Пендраг. — Говорят, что тюринги пьют огненную воду, от которой приходят в бешенство.
— Не думаю, что король Отвин одобрил бы такое, — покачал головой Зигмар. — Говорят, он человек крутого нрава, но я не стал бы обвинять его воинов в таком живодерстве.
— Времена изменились, — напомнил Пендраг. — Он все еще правит тюрингами?
— Насколько мне известно, да, — ответил Зигмар. — Не слышал, чтобы его трон занял кто-то другой.
— Тогда, может, какой-то главарь шайки разбойников решил разделаться с деревней в назидание другим, — предположил Пендраг.
— Вряд ли, — возразил Вольфгарт. — Разбойники просто обчистили бы деревню, но зачем им сжигать ее дотла? Ведь если убить людей, на следующий год некого будет грабить.
Зигмар остановил коня в центре разоренной деревни и, поворачиваясь в седле, рассмотрел все самым тщательным образом, чтобы в полной мере оценить чудовищность содеянного. Он думал о погибших людях, и им овладело отчаяние. Как они кричали, когда гибли в огне и от мечей врага!
— Почему они не сражались? — задал вопрос Вольфгарт, который ехал рядом с Зигмаром.
— Ты о чем? — не понял сын короля.
— Ни одного меча не попалось мне на глаза. Никто не оказал сопротивления врагу.
— Они всего лишь крестьяне, — заметил Пендраг.
— Но ведь они не только крестьяне, но еще и мужчины! — рявкнул Вольфгарт. — Могли бы сражаться и защищаться. Я вижу топоры и несколько кос, но ничто не говорит о том, что здешние жители боролись за свою жизнь. Если в дом приходит враг, надо его убить. Или, по крайней мере, бороться с ним по мере сил. Хоть кухонным ножом или топором.
— Брат мой, ты воин, — объяснил Зигмар. — В твоих жилах течет жажда сражений. А здесь жили крестьяне, которые наверняка устали и измучились после трудового дня. На них напали ночью, люди не смогли защититься.
Вольфгарт не желал соглашаться и стоял на своем. Он покачал головой и сказал:
— Мужчина всегда должен быть готов к борьбе вне зависимости от того, крестьянин ли он или воин.
— Они рассчитывали на нас, думали, мы их защитим, — сказал Зигмар. — Но мы подвели их.
— Друг мой, мы не можем одновременно находиться повсюду, — сказал Пендраг и снял шлем. — Наши земли велики, небольшой оставшийся в Рейкдорфе отряд не в силах патрулировать все поселения.
— Верно. Было бы слишком самонадеянно предположить, что мы сможем защитить всех. Но Вольфгарт прав, каждый мужчина должен быть готов к борьбе. Мы старались каждого воина вооружить железным мечом, а следовало бы подумать о том, что боевой клинок должен быть у каждого мужчины.
— Это, конечно, очень хорошо, когда есть меч, — заявил Вольфгарт. — Но уметь с ним обращаться… это нечто другое.
— Само собой, друг мой, — отвечал Зигмар. — Нужно повсеместно начать тренировки и научить каждого мужчину владеть мечом. Для защиты от нападений в каждой деревне должны быть воины.
— На это нужно время, — задумчиво проговорил Пендраг. — Если такое нововведение вообще возможно.
— Мы должны сделать так, чтобы оно стало возможным! — рявкнул Зигмар. — Зачем нужна Империя, если мы не сможем ее защитить? Когда отец вернется, мы разработаем план по созданию в каждой деревне войск, их обучению и вооружению. Ты прав, наша территория слишком велика, чтобы защищать ее с помощью только одной армии. Значит, каждой деревне нужно уметь самой обороняться от врагов.
Обсуждение прервало появление Кутвина и Свейна, которые вышли из леса на северной оконечности деревни и подошли к трем воинам.
По выражению лица Свейна Зигмар понял, что родившиеся у него в уме подозрения оказались правильными. Когда лазутчики подошли к ним, Свейн сел на корточки и начал рисовать чертеж в пыли, и Зигмар спрыгнул с коня.
— Около пятидесяти всадников, мой господин, — начал Свейн. — На заходе солнца они появились с запада. Прошли по деревне, сжигая все на своем пути. Часть отряда обогнула поселок с востока и отлавливала тех, кто пытался спастись бегством. Большинство жителей были убиты прямо на улице, остальных загнали обратно в дома и сожгли.
— Куда всадники поехали после расправы? — допытывался Зигмар.
— На запад, — ответил Кутвин. — Через леса они двинулись к побережью.
— Но они не придерживались выбранного направления, верно?
— Нет, мой господин, — подтвердил Кутвин. — Примерно через три мили они свернули на север, следуя течению реки.
— Молодцы, ребята! — похвалил лазутчиков Зигмар, вставая.
— Ты ведь знаешь, кто за это в ответе, да? — спросил Пендраг.
— Предполагаю.
— Кто же? — допытывался Вольфгарт. — Скажи, и мы покараем негодяев!
— Думаю, тевтогены, — ответил Зигмар.
— Тевтогены? — воскликнул Вольфгарт.
— Артур знает, что наша армия сражается на севере. Пользуясь отсутствием отца, он решил проверить, на что мы способны, — объяснил Зигмар. — Вывод вполне логичный.
— Тогда мы сровняем с землей одну из его деревень, — прорычал Вольфгарт, — и покажем ему, что значит нападать на унберогенов!
Зигмар в упор посмотрел на друга. Когда он рукой махнул в сторону обугленных, искалеченных тел, в глазах его пылал гнев.
— Хочешь спалить деревню тевтогенов? Ради мести убить женщин и детей?
— А ты предлагаешь оставить резню без ответа? — парировал вопрос Вольфгарт.
— Артур сам заплатит за это, — пообещал Зигмар. — Но не сейчас. Нас слишком мало, чтобы его наказать. И мы не дадим ему шанс выступить против нас большим отрядом. Пока армия унберогенов воюет на севере, придется поступиться гордостью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
