на землю.
– Ну вот я и слился! Финита ля комедиа! Зачем я взял этот камень?! Я ведь даже и не посмотрел на него!
Некоторое время Даня что-то кричал, а затем, ослабев в крике, откинулся на спину и уставился на небо. В глазах у него плыли облака, но сами глаза были уже не бараньи, а успокоенные.
– Я смогу вернуться в ШНыр? – безнадежно спросил он.
– Надеюсь, что да. Ты же не хотел ее брать, – отозвался Сашка.
Даня кисло посмотрел на него:
– Хотел, не хотел! Если бы все было так просто! Договорился с кем-нибудь, тебя взяли на двушку, оглушили и, пока ты без сознания, заправили закладками по самые уши. А потом ты пришел в себя и как ни в чем не бывало вернулся в ШНыр! Идеальный вариант для какого-нибудь молоденького Дионисия Тиграновича!
Даня перевернулся на живот и уткнулся лбом в плоский серый камень. Довольно долго он лежал неподвижно, а потом Сашка различил тихое горячее бормотание:
– Объясни мне! Я не знаю, для чего я нужен, но для чего-то же я нужен? Не может такого быть, что человек живет без цели: стареет, умирает – и нет его. Это что, все? Посадить дерево, из которого сделают ящики и зубочистки? Построить дом, который через сто лет снесут? Родить сына, который тоже когда-нибудь умрет? Я чувствую, что есть какая-то цель, мысль, идея, ради которой все совершается! Но где она, в чем она? А вот теперь меня и с двушки прогнали!
Сашка так и не понял, говорил ли Даня с ним, сам с собой или с кем-то еще, но какой-то ответ Даня все-таки получил. По его телу словно прошли две волны – жара и прохлады. Кожа куртки чуть покраснела, а потом на несколько мгновений покрылась быстро растаявшей изморозью.
Даня затих, с минуту лежал неподвижно, а потом оперся на руки и сел.
– Только что она говорила со мной! – сообщил он бодро.
– Кто? Закладка?
– Да.
– Прямо словами?
– Нет, конечно. Не словами. Это хорошая закладка. Дает только то, чего тебе не хватает в конкретный момент, и ровно столько, сколько не хватает. При этом она самопополняется за счет тех, кто тебя любит, но только если любящий тебя человек готов с этим расстаться.
– Это как? – не понял Сашка.
Прежний Даня стал бы объяснять очень сложно, играя в гения и толпу. Этот же терпеливо сказал, что вот человеку кажется, что он такой голодный, что съел бы кита, а на самом деле ему вполне хватит и вчерашнего риса и что этот рис исчезнет из холодильника у какого-нибудь его приятеля.
– Ну, холодный рис – это ерунда, – сказал Сашка.
– Я же не спорю. Я сказал: с чем человек готов без жалости расстаться. В варианте приятеля это обычно и есть вчерашний рис.
Сашка до конца не понимал:
– Ну погоди! Допустим, я считаю, что мне нужна машина. Значит, закладка даст мне машину?
– Да. Но хотеть ты будешь новый «Форд», а какая-нибудь тетя из Саратова подарит тебе двадцатилетнюю «Мазду».
– А побочные эффекты? – спросил Сашка.
– Про побочные ничего не знаю. Хотя есть тут одна вещь. Закладка сообщила, что исполнила заветное желание моего детства!
– Какое?
– А я даже не знаю, – Даня застенчиво улыбнулся. – Смешно? У человека исполняют заветное желание, а он даже не помнит, о чем он мечтал! Надеюсь, не о том, чтобы у меня голова стала как глобус?
Даня махнул рукой и направился к Афродите. Отвязал ее и, проверив подпруги, забрался в седло. Летели они молча. Небо постепенно серело. Высокие здоровые сосны мельчали, истончались. Все больше попадалось засохших или больных деревьев. Они приближались к границе миров.
Сашка боялся думать о болоте. Как он пройдет его с кучей закладок, если в прошлый раз было так тяжело? Решив не рисковать, он уткнулся лбом в гриву Гульды и обхватил ее шею двумя руками.
Просто не отпускать, и все. Не разжимать рук, и будь что будет.
– Ты первый! – крикнул он Дане.
– Почему я?
– Если я застряну, то и ты не пролетишь.
Даня услышал Сашку по-своему и нашел повод обидеться.
– Ну да. Я-то теперь не застряну! – сказал он и полетел первым.
В болоте Сашка не открывал глаз, но это помогало не так уж сильно. То ему чудилось, что его руки превратились в огненные струи и надо их срочно тушить. То – что его обманули, подменили пега и пересадили на холодный лошадиный труп, а настоящая Гульда сейчас улетает. Надо срочно перескочить к ней в седло или будет поздно! Сашка хотел уже повернуть голову, чтобы хотя бы посмотреть на эту улетающую Гульду, но для этого надо было разжать руки, а он помнил, что делать этого никак нельзя.
Тогда, чтобы спасти разум, Сашка просто стал считать. Числа превращались в Гаев, в Тиллей, в зонтики Долбушина, в арбалетные болты и топоры. В какой-то момент Сашке почудилось, что Гульда врезалась в толстую нить, которую не смогла порвать, и застряла в болоте. Сашка увидел себя залипшим, точно вплавленным в стекло. Лицо его искажено мукой, он не может моргнуть, а совсем близко, всего в каком-то метре, пролетают все новые и новые шныры. Этот образ был настолько страшным, что Сашка, поверив в его реальность, едва не вылетел из седла. К счастью, это было уже на окраине болота. Наваждение отхлынуло, и Сашка, очнувшись, сумел вцепиться Гульде в гриву и усидеть.
Когда они вынырнули, в небе между Копытово и ШНыром шел бой. В гуще берсерков носилась Штопочка на Звере и, раскручивая бич, хлестала по мордам огрызающихся гиел. Прикрывая Штопочку, на Митридате метался Родион. Перезаряжался и стрелял сразу из двух шнепперов. Здесь же Сашка увидел и Меркурия на Аскольде.
Заметив Сашку и Даню, один из берсерков закричал и стал разворачивать гиелу, но забыл про скромную девицу Штопочку. Бич обвил его шею, а последующий рывок Зверя выбросил берсерка из седла.
Сашка хотел с ходу вступить в сражение, но Меркурий с такой яростью замахал на него рукой, что Сашка понял, что весь бой ведется только ради того, чтобы отвлечь от них ведьмарей. Сашка послушался и полетел к ШНыру. Перед самым ШНыром, почти уже у ворот, Даня посадил Афродиту на луг и спрыгнул к седла.
Сашка на Гульде последовал его примеру. Тревожно задрал голову, проверяя далеко ли берсерки.
– Держи! Отдашь там, на пегасне… – Даня сунул Сашке повод. – Погоди! Дай я куртку стащу, а то Афродита за мной полетит!
Даня снял шныровскую
