Успокаивало лишь то, что не я один напрягался от незнакомых слов. Роми всякий раз щурился, а Елрех хмурилась. Но никто и не просил девушку уточнить, смысл сказанного все равно был ясен.
– А не нравится Дароку то, что за бытовой помощью скрывается большее. Они же воины, а значит, рано или поздно прибегнут к силе духов в бою, а дальше клятвы и законы духов. Он не хочет, чтобы их мужчины перестали полагаться на собственные понятия о чести и отрекались от истинной, как он выражается, чистой, ярости. Дарок считает, что жить по законам духов – это несправедливо.
Ромиар присвистнул.
– Что не так? – резко обернулась Асфи и сразу надула обиженно щеки.
– Все хорошо. Кейел, – позвал меня парень, – я не замечал, что у тебя много общего с мародерами.
– При чем тут мародеры и Кейел? – пятясь, возмутилась человечка. – Мы говорим о духах и вашей глупости. Я о тех, кто и впрямь сильно послушен духам. Например, всяким разным шан'ниэрдам. Думаю, вам надо с рождения рога удалять, чтобы мозг до нормальных размеров вырастал. Роми, у вас и вправду хватает пробелов в законах из‑за того, что вы сильно опираетесь на духов.
– Слышал, Кейел? – спросил он, игнорируя оскорбления. – Мне кажется, я попал в сборище скверномыслителей.
Асфи взглянула на меня с интересом, а затем приковалась взглядом к… моему подбородку?
К губам…
Наткнулась пяткой на кочку, ойкнула и взмахнула руками. Сердце ухнуло, меня прошиб озноб. Я вмиг оказался в шаге от нее, но не успел. Елрех удерживала подругу за локоть, позволяя ей обрести устойчивость на твердой земле и проговаривая:
– Неуклюжая Асфи, как же ты целого вождя победила, если валишься на добротной колее?
– Это в каком месте она добротная?
Ромиар рассмеялся, а Асфи натянуто улыбнулась. Держалась за горло и все норовила отвернуться. Прятала от меня виноватый взгляд. И во мне росло желание встряхнуть ее, потребовать, чтобы прекратила мучить. Но ведь глупо… Она ничего не делает по отношению ко мне такого, за что ее можно было бы осудить. Тогда что мне требовать?
Со смертью Солнца мы развели костер, ждали, когда в котелке сварится каша с мясом. Пока доходил ужин, пили отвар и беседовали. Елрех продолжала допытывать Асфи, а та все так же стыдливо отводила взгляд от моих глаз. И я злился на нее ни за что, понимая это, но не зная, как избавиться от этой злости.
– После боя мы вернулись в Васгор, – сказала она.
Костер сильнее разжигал пламя в ее глазах, придавал приятному лицу таинственность. Тонкие пальцы мяли железную кружку, над которой поднимался пар. Я следил за ним, видел, как он растворяется в прохладном воздухе на уровне приоткрытых губ. Отвлечься уже не пытался – пропущу скверные желания через себя, и они пройдут. Наверняка пройдут.
Очередной мимолетный взгляд с ее стороны ошпарил изнутри. Она повела плечами, склонила голову, снова спрятавшись за волосами. Хотелось бы обвинить, что дразнит намеренно, но я понимал, какое это безумие. Стоит ли попросить у нее прощение и объясниться? Но Елрех и Роми будто не замечают моего внимания к ней, может, и она не замечала бы, если бы сама так часто не смотрела на меня?
– В Васгоре нас встречали у ворот, – Асфи с полуулыбкой продолжила рассказ. – Много женщин разных рас. Была жидкая еда, видимо, чтобы после голодовки не утяжелять желудок. С другой стороны, там было столько выпивки, что ею точно при желании можно было бы напиться до смерти. Я только делала вид, что пью. Боялась. Излечиваться полностью не рискнула же, чтобы другие васоверги ничего не заподозрили, поэтому страшно было, что настойки элементарно кровь разгонят.
Небрежным взмахом руки она убрала челку, упавшую на лицо. Тонкая прядь прилипла к влажным губам, попала в рот, и Асфи, водя пальцами по щеке, стала осторожно выталкивать волосы языком. Я вдохнул глубоко, пережидая взрыв в голове. Погрузившись в созерцание костра, вновь обратился к духам с молитвой.
Голос, сладким стоном застрявший в памяти, опять зазвучал над стоянкой:
– Празднуют они до рассвета. Как я поняла, напиваются и хватают первую попавшуюся девушку, чтобы быстро рухнувшую демографию исправить. Ну, Роми, наверное, знает, что это такое. За один ритуал они половину смелых васовергов убивают, а потом спешат эту половину восстановить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– И тебя не трогали? – Роми изогнул бровь, подтягивая к себе походную сумку.
Я затаив дыхание мысленно ругался на себя. Мне‑то какое дело спала она той Луной с васовергами или нет? Асфи хмыкнула с отчетливой грубостью.
– Вот еще! Я хоть и переживала за свое здоровье, но так злилась, что готова была еще нескольких васовергов завалить. Нет, в самом деле. Может, солнце в голову напекло; может, голод дал о себе знать; может, пережитый стресс – или все вместе взятое. Елрех, ты не представляешь, как там мучаешься даже просто от долгого сидения на месте. И в голову лезет все – что нужно и не нужно, а отвлечься – ну вот вообще никак! – Она развела руками; ее кружка блеснула выгнутым боком, отражая огонь. – В итоге потом ходишь и на всех рычишь, чтобы даже со спины не подходили. Но вот знакомились часто. Это связано с желанием запомнить всех, кто на ритуале проявил свою Ярость. У них существуют привилегии, которые выделяют яростных васовергов среди тех, кто на этот ритуал даже не суется. Якобы: опасаешься за свою жизнь, значит, пресмыкайся.
– Сколько еще до Васгора? – поинтересовался Ромиар, раскатывая карту перед собой.
– Если будем идти таким же темпом, то пара‑тройка дней.
Дней?..
– Ты с севера? – Я осмелился вновь посмотреть на нее.
Она ответила не сразу. Несколько мгновений хмурилась, а затем резко повернулась ко мне. Злости на милом лице не было, только сочувствие.
– Пожалуйста, не будь как все фадрагосцы: не считай изгоев преступниками с рождения, – попросила она мягко, неожиданно приятно удивляя. – Они не виноваты, что родились в другом месте. А я нет, не с севера. Из другого мира.
Я усмехнулся, хоть шутка, сказанная, чтобы скрыть родное место, и не была смешной. Скорее, отдавала излишним самолюбием.
– Смотри, – округлила глаза, обращаясь неизвестно к кому, – думает, что я шучу. Нет, Кейел, это чистая правда. И рассказываю я тебе об этом, только потому что ты захотел знать обо всем. Справедливое желание, я его уважаю. И не вздумай брать пример с Роми – держи язык за зубами, цени тайны, которые тебе доверяют.
Роми фыркнул, а Асфи выплеснула остатки отвара в костер и стала вытряхивать из кружки последние капли.
– Елрех, наверное, каша уже готова. Есть хочу. И спать. Завтра…
– На рассвете, – поправила Елрех, потянувшись за мисками и ложкой. – Не дуйся, смелая человечка. Кейел прав: с твоей речью надо что‑то делать, иначе тебя будут принимать за изгнанницу.
– Хорошо. На рассвете я отведу вас к горе. Роми, ты как раз поставил на нее палец. Ага, к этой самой. Там разобьете лагерь и будете ждать, когда я вернусь из Васгора.
– Опять сунешься к ним одна? – с упреком узнавала полукровка.
Асфи в ответ повела плечами. Взяв посуду у Елрех, заглянула в котелок. Промычала, облизывая губы, и закусила язык, оставляя кончик снаружи. И я по очередному жару внутри себя и дрожи в руках понял: одна она не пойдет. Я должен вырваться из омута соблазнов, пока не влюбился, как Роми. Поэтому мне необходимо пойти с Асфи и поговорить с ней наедине.
* * *
Как и предполагалось, без сопротивления не обошлось.
– Куда пойдешь? – изумилась Асфи, поднимая с земли сумку.
– С тобой, – с готовностью повторил я, поправляя свою сумку на плече.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Девушка заглянула мне за спину и поинтересовалась:
– Ты ничего в обед не подсыпала?
– Нет, сумасшедшая человечка!
– Тогда – подливала?
– Асфи, мне нужно пойти с тобой! – твердо сказал я и шагнул к ней. Она мгновенно отступила и с недоумением уставилась мне в глаза. – По твоему, зачем я пошел с вами?
– Ну…
– Чтобы стать сильнее. – Я улыбнулся, щурясь от яркого солнца. – И чтобы ты понимала: духовно и физически. Васгор, судя по твоим рассказам, прекрасное место для начала.
