Сердце сжалось от очередного лишнего сравнения. Я уничтожила того, кого любила. Стерла малейшие воспоминания о нем. А сейчас… Как я могу улыбаться тому, кто занимает его тело?
Вина надавила на плечи, стыд кольнул в груди.
– Ты что‑то хотел? – поинтересовалась, с трудом шагая по зыбкому песку.
– Рассветом ранее ты рассказала о небе и дожде. Это было очень интересно. – Теплые глаза сияли, глядя на безоблачную синеву над головой. – Расскажи что‑нибудь еще.
Я порадовалась, что мою усмешку скрывает косынка. Нет, я не считала себя выше этого парня. Как не считала себя умнее Роми или Елрех. Может быть, раньше… Раньше я была уверена, что банальные знания о мире дают право на превосходство, что они делают существ цивилизованней. Однако в последние дни мне приходилось многое рассказывать Кейелу о Земле, и я всякий раз ловила себя на мысли, что Фадрагос вызывает у меня больше симпатии. Существа тут, конечно, хитрые, но при этом честнее и зачастую мудрее. Например, они меньше врут сами себе.
Усмешку на моем лице рождали приятные чувства. Мне нравилось, как Кейел тянулся к знаниям, словно ребенок. Но при этом на фоне фадрагосцев он за счет этой тяги выглядел в разы взрослее.
– Я не знаю, что тебе рассказывать, – призналась я. – У нас многое по‑другому, Кейел. Раньше я была уверена, что у нас прогрессивное общество, а теперь не уверена. Несмотря на все технологии в моем мире, самые ценные знания я приобрела в вашем.
Он нахмурился и произнес:
– Вы многое знаете, чего не знаем мы. У вас есть наука, а она помогает жить даже без духов. Что ты могла узнать ценного в Фадрагосе?
– Что бездумное развитие неизбежно ведет к разрушению, – не задумываясь, ответила я. – Что всегда нужен баланс между первым и вторым. Или то, что стремление к лучшему существует лишь в наших головах.
Я могла перечислять бесконечно, но сомневалась, что он понял бы. Единственные, кто мог меня понять – мудрецы и Повелители. Или это я научилась их понимать?
– Хочешь я расскажу тебе о наших религиях?
– Рассказывай, – охотно согласился он.
– Я не все знаю. Их у нас много. Начну с самой распространенной в моей стране.
– Что такое страна?
* * *
День за днем мы продвигались глубже на земли виксартов. Я сверялась с картой, но все чаще терялась на местности. Благо, что со мной была Елрех. Да и Роми с Кейелом явно ориентировались в пустынной местности, где никогда не бывали, лучше меня.
Скучать приходилось все меньше. Кейел прилип ко мне с расспросами как банный лист, а мои развернутые ответы собирали вокруг и Елрех с Роми. Те тоже слушали с удовольствием, часто возмущались, уточняли, с трудом принимали научные теории, но спорили редко. Иногда я забывалась, что рядом со мной существа с другим прошлым. Грань двух дорог, расположенных в разной временной шкале, для меня стиралась. Однако призраки, выращенные такой иллюзией, быстро разбивались, причиняя острыми осколками боль.
Так случилось и очередным вечером.
В пустыне, наконец‑то, воцарилось безветрие. Собранные в пути перекати‑поле, колючие ветки и поленья пересохшего дерева трещали в костре. Рыжий свет плясал на песке, разгоняя опасных животных. Но нет‑нет и пробегали в непосредственной близости пауки, блестели черными панцирями скорпионы, а змеи ворошили и приподнимали тонкими линиями песок. К нам они целенаправленно не стремились, но заставляли нервничать, а поутру осторожно пересматривать вещи и хорошо вытряхивать покрывала.
От серой громады скал, застывшей миражом вдали, донеслась шакалья песня. Я поморщилась от безобразных надрывных криков, повторяющихся почти каждую ночь. На сытый желудок хотелось покоя и даже веселья, а приходилось прислушиваться и на всякий случай озираться.
Кейел, сидящий чуть в стороне от меня, бережно закрыл очередную книгу. Всего их было пять, и он прочел уже каждую, а теперь соломками делал закладки, видимо, на интересных моментах. Я тоже иногда брала книги, удивляясь, что хоть и научилась тут читать гораздо раньше этого Кейела, но осилить эти толстенные талмуды так быстро не могла. И ведь было не скучно, а для меня и полезно. Две книги рассказывали о множестве духов, еще две – повествовали общую историю Фадрагоса, а последняя содержала в себе подробное описание всех рас и советы, как обустроить жизнь в городах и поселениях, в зависимости от того, какая раса в них преобладает в числе. Очень важные темы, которые мне хотелось освоить, но от рун в свете костра, или Охарс, рябить в глазах начинало уже в течение часа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Асфи, – обратился Кейел, как раз удерживая последнюю книгу, – ты сказала, что ваши люди тоже разделены на расы. А среди наших людей ты видела это разделение?
Роми мигом оторвался от своего дневника, вытягивая шею. Помнится, Ив каждый удобный момент вела наблюдения, а сейчас эта привычка имелась у Роми. Наверное, в таких записях заключается основная задача исследователей: конспектировать все наблюдения, а затем из них формировать теории. Елрех на миг оторвалась от разделки пойманной змеи, из которой еще на закате выцедила весь яд. Ее не зря приняли в алхимики. Уверена, что она даже из булыжника умудриться извлечь пользу для зелий или амулетов. Не пропадет ни грамма!
– Нет, Кейел, – ответила я, стараясь хорошо вспомнить всех местных людей, которых встречала. – У вас есть удивительно красивые люди и, честно признаюсь, очень страшные. Возможно, дело в примеси крови других рас. Но вот конкретного разделения между вами сделать трудно – не настолько и броские различия. Зато вы все высокие. Даже девушки. Я уже привыкла, и отмечаю среди них низкорослых, но посмотри на меня – зачастую ваши низкорослые девчонки заставляют меня смущаться.
В последнем я преувеличивала. Настолько броскими выглядели для меня другие разумные существа, что мне и дела особо не было до внешности местных людей.
– Но ведь ты такая, как и мы. – Кейел нахмурился, откладывая книгу и усаживаясь удобнее. Облокотился на сумку, вытянул ногу и сцепил руки в замок. Внимательно посмотрел на меня. – Кровь красная, два глаза, один рот, нет рогов… С первого взгляда видно, что человек. И дышишь ты нашим воздухом, ешь нашу еду, безбоязненно глотаешь наши зелья.
– Тебе жалко? – пошутила я, стараясь сбросить напряжение от цепкого взгляда.
Вот только вышло хуже… Кейел хрипло рассмеялся и закачал головой. Роми и Елрех тоже поддержали веселье. Я выдавила из себя улыбку – сердце заходилось в сильных ударах. Оторвав взгляд от улыбчивого лица Кейела, подкинула поленьев в костер.
– Мне хочется узнать другое, – продолжил говорить он. – Ты сама сказала, что у вас доказали – форма жизни надиктована условиями и возникает под… Факторами? Какими‑то факторами. Извини, то, что ты говорила, – сложно, и я не повторю, но смысл помню. И мне теперь кажется странным, что в нашем мире, если он такой же, как ваш, нет других людских рас. Или, что еще страннее, что у вас нет никого больше, кроме людей.
Я тяжело вздохнула, с растерянной улыбкой рассматривая любознательного парня. Он с отблеском огня в глазах и с неприкрытым интересом ждал ответов. Наверное, скоро я не смогу ему дать их, потому что вопросы так же быстро усложнялись, как он впитывал знания о мирах.
– Во‑первых, у меня несколько теорий, – подобрала я слова. Почесывая нос, взвесила все еще раз и бодрее произнесла: – Ваш климат не так сильно зависит от расположения… Духи Фадрагоса! Кейел, у вас весь мир расположили на карту, а вот широты и высоты не придумали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Какие еще высоты и широты? – нахмурившись, уточнила Елрех.
– Они помогают ориентироваться и по местности, и по климату, и…
– И так все понятно, – буркнул Роми, уже вертя карту в руках.
– Почему это важно? – спросил Кейел. – Как это связано с моим вопросом?
– Все связано. В нашем мире все было связано с климатом, а он – основа тех самых факторов, которые влияют на формирование людей и их жизни. Но у вас есть река Истины.
