дверью. И велюровые свитера на Алексе. Иногда мартини. Н-ну, вот в принципе и все…
– Отличненько! Ты верный поставщик бесценных сведений. А теперь ступай, раз больше нечего сказать… Если услышишь что-то новенькое, ты знаешь, где меня найти… здесь.
– Мя-ау, это все. Я больше ничего не знаю. Теперь ты вернешь мою душу?
– Глупец! Ты погубил ее окончательно уже тем, что предал своих друзей, сослуживцев, шефа, и теперь она навеки моя. Ха-ха-ха-ха-ха! Неужели ты не способен думать даже на один ход вперед?
– О горе мне! Горе, горе, горе…
В следующее мгновение дверь распахнулась. Меня спасла лишь реакция агента, я быстро юркнула за угол и прижалась к стене. Правда, фонарик выключить забыла…
Он вышел и прошел мимо как лунатик. Если бы не с вытянутыми вперед лапками и бессмысленным остекленелым взглядом, я бы не поверила, решила, что он заметил меня и прикидывается. Хотя притворство ему обычно несвойственно. Если его разоблачают, он почти сразу признается, что съел, например, последний кусок печеночного тортика. Так он дошел до своей комнаты (я, уже не таясь, шла рядом и не спускала с него глаз в надежде, что он проколется, но он даже не моргнул), залез под одеялку и почти сразу захрапел…
Наутро я, конечно, сразу рассказала Алексу про ночные похождения кота, как только он как следует выспался. После чего мы пошли вершить суд! Я поймала Профессора за шкирку у дверей его комнаты и зашвырнула внутрь.
– Ты был у дьявола сегодня ночью? – Мы шагнули следом и загородили дверь.
– Я спал, – мрачно буркнул кот, пытаясь нас обойти.
– Алина видела тебя выходящим из его кабинета, – тихо пояснил командор. – Напарник, похоже, ты под гипнозом…
– Это неправда! С чего вы взяли?! Это не я, нет! – вскричал кот, вытаращив покрасневшие от явного недосыпа глаза.
– Ты во сне закладываешь нас ему! – подтвердила я. – Сама видела! И назад ты шел, как дохлая сомнамбула…
– Не может быть! Но… вполне вероятно, он чем-то подчинил меня себе. На подсознательном уровне… он ведь владеет моей душой. Может, я одержим дьяволом?
– Не знаю, времени нет выяснять. Мы поступим проще, будем связывать тебя на ночь, – предложила я. – Стальными канатами. А то одержимые – они очень сильные.
– Я готов!
– Ладно, я пошутила. Хотя настроение не шутливое. Потерпи, мы возвратим тебе твою душу.
– Но до этого держитесь от меня подальше, – смутившись, попросил агент 013.
– Как? Если мы играем вместе и ты наш режиссер?
– Днем-то я пока не опасен…
– Пугает меня это слово «пока», – сощурился командор.
И тут кот не выдержал. Оказалось, что все гораздо хуже:
– Я предавал вас в здравом уме и трезвой памяти!!!
– Это ужасно. Ты лишился нашего доверия. Может быть, навсегда. Прощай…
– Простите меня! Я только хотел вернуть мою душу! Знали бы вы, как она взывает ко мне! Надеюсь, вам никогда не доведется узнать, каково это – быть без души!
– Вообще-то я знаю, – робко заметил Алекс, боясь испортить коту весь драматизм, которым тот так любил щегольнуть. Агент 013 сделал вид, что не услышал.
– Это ужасная ломка! Кстати, как тебе, Алиночка, моя хитрая уловка – притвориться лунатиком, когда я ходил к нему ночью? – почти с прежним самодовольством поинтересовался этот пузан. Но я ему уже не верила.
– У тебя больше нет права называть меня Алиночкой. Я для тебя отныне младший лейтенант Алина Сафина. Всегда и везде, – отрезала я.
– Даже если станешь лейтенантом? – печально опустив голову, заметил кот.
– Да. То есть нет. Твой поступок не имеет названия, а ты даже не понимаешь, как гадко ты поступил!
– Я пытался, н-но… не могу. Я ведь теперь бездушный…
– Так что ты ему еще открыл, кроме самых пикантных подробностей нашей с Алексом интимной жизни?
– Что-о? – Теперь уже и командор сменил тон.
– Вроде бы… не помню… кажется, упомянул, почему Стив не хочет носить усы, а шурале подъедает минеральные удобрения. Но это его не заинтересовало…
– И все? Точно?! Ну что ж, тогда можешь снова называть меня Алиночкой.
– Спасибо, Алиночка, – глядя в пол, покаянно кивнул он. – А предавать я больше не буду, уже и смысла нет, все равно души больше нет… навеки. – Тут он поднял голову и пафосно возгласил: – Но у меня еще остался мой театр… я возвращаюсь к нему… И завтра я найду новый способ вернуть мою душу! Ведь завтра уже будет другой день…
Однако последствия его предательства выявились уже сегодня. После завтрака я ждала мужа в библиотеке, он забыл в столовой на столе карту Камчатки, а мы собирались туда в отпуск посмотреть на сопки.
И тут я увидела дьявола в розовом велюровом свитере, он грязно улыбался и подмигивал мне, демонстрируя букетик маргариток. Хвала Аллаху, тут подбежал радостно помахивающий картой Алекс, довольный, что ее никто не спер. Дьявол стер с лица улыбку, сунул цветы за спину, задрал подбородок и гордо прошествовал мимо.
– Что это с ним сегодня?
– Не знаю, наверное, недоспал, как и наш кот.
…Когда хоббиты и Синелицый пришли в себя настолько, чтобы хотя бы в течение часа не набрасываться друг на друга с обвинениями и кулаками, Профессор смог возобновить репетиции. Только Брандакрыс был отстранен от роли. Официально за организацию заговора против Синелицего, но на самом деле больше за ужасную дикцию, так что бунт был удобным предлогом, чтобы, не раня его самолюбия, от него избавиться. Чего котик хотел почему-то избежать, видимо, у Брандакрыса все-таки есть тайный компромат на агента 011…
Пока народ готовился и зубрил тексты, я застала нашего режиссера в уголке, тихо декламирующим:
А я, Тупой и жалкий
