— Стойте! — Риг обежал их и широко раскинул руки, преграждая Дамону и Мэлдреду путь. — Я согласен с полуэльфийкой. Мы выполнили условие Доннага. Мы их убили, а волков, великанов или еще кого — разницы, никакой, называйте как хотите. Теперь пора вернуться в Блотен и посмотреть, выполнит ли Вождь Доннаг свою часть сделки. Он обещал Фионе полный сундук сокровищ и воинов, чтобы охранять ее на пути в Такар. Давайте не будем брать на себя лишнего, а?
Рикали ухватила Дамона за руку:
— Давай посмотрим вместе, дорогой. Я согласна, если только не надолго. Вдруг там найдутся какие-нибудь украшения для моей очаровательной шейки. — Другой рукой девушка похлопала Рига по плечу: — Мы можем возвратиться в этот проклятый грязный Блотен чуть позже, после того, как на минуточку заглянем вниз. А потом, прежде чем отправляться к Доннагу, я еще хочу вытащить ониксы из глаз тех гномов, — указала она на колонну. — А ты пока побудь здесь, если уж не хочешь идти с нами. — Она потянула Дамона к нише, и через мгновение оба исчезли внутри.
— Я не доверяю им! — прорычал Риг.
— Ну, тогда иди вместе с ними, — ответил Мэлдред.
— Нет. Мы с Фионой останемся здесь. — Мореход поджал губы в ответ на пристальный взгляд соламнийки. В его глазах ясно читалось, что силачу он тоже не доверяет.
— Со мной все будет хорошо, — успокоила его Фиона. — А Мэлдред сказал правильно. Иди с ними и приглядывай за Дамоном.
Мореход отвернулся от них и направился к нише, где скрылись Грозный Волк и Рикали, но было видно, что его мысли остаются с Фионой и Мэлдредом.
— Три часа — самое большее, — крикнул силач вслед Ригу. — Постарайся следить за временем. Встречаемся здесь через три часа. Дольше твой факел просто не будет гореть. — Фионе Мэлдред сказал намного тише: — А нам налево, любовь моя. — Он нес факел, уводя соламнийку в темноту неизвестности. — Несун! — окликнул силач уже от самой ниши. — Сиди здесь и жди нас.
Кобольд нахмурился — ему не понравился тон друга, — но послушно сел, воззрившись на тлеющие угли, которые еще мерцали в груде пепла.
Глава 10
Забытые лики
Несун ворошил концом хупака пепел, оставшийся от троллей, и ворчал:
— Несун, сделай то. Несун, сделай это. Несун, принеси. Несун, оставайся здесь. Несун, от тебя пахнет, когда ты промокаешь. Несун, следи за огнем. Несун, Несун… — Он топнул ногой по мозаичному полу. — А мое имя — Илбрет!
Красные глазки кобольда пылали в сумраке пещеры, как два раскаленных уголька. Он перевел взгляд на ближнюю колонну, которую украшали изображения жрецов и храмовых воинов.
— И раз уж на Илбрета никто не смотрит, почему бы Илбрету не позаботиться хоть немножко о себе.
Кобольд смело подошел к колонне, оглянулся на ниши, чтобы удостовериться, что Мэлдред и Дамон пока не возвращаются, и полез наверх. Добравшись до первого жреца, он запустил острые коготки в деревянные глазницы и вырвал оттуда кусочки оникса. Внимательно осмотрев добычу, Несун улыбнулся — камни были большими и гладко отполированными. Поднявшись немного выше, он обнаружил жемчужины, служившие зрачками другому мрачному лицу. Они тоже были довольно крупными. Кобольд прополз вокруг колонны и на другой стороне обнаружил еще несколько шариков золота и меди, которые просто сами просились в руки.
Только две колонны из шести были украшены драгоценностями и обе стояли ближе всего к алтарю. Несун предположил, что остальные колонны кто-то обобрал до него и по какой-то причине был вынужден покинуть пещеру, не добравшись до остальных сокровищ, или… но другой причины, почему на двух последних колоннах остались украшения, он придумать не мог. Только в четыре пары глаз были вставлены драгоценные камни, в остальные — драгоценные металлы. Кобольд подозревал, что, скорее всего, камни и металлы добыты гномами прямо в этой самой горе. Отполированные шарики приятно побрякивали в его кармане, и Несун принялся развлекаться тем, что совал руку внутрь и пытался определить, из чего сделан очередной шарик — из золота, серебра или бронзы, а потом вытаскивал его, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку. Но играл он так недолго — как и все остальное, кобольду это занятие быстро наскучило.
Так пролетело около часа. В пещере становилось все темнее, и барабанная дробь дождя по камням снаружи стала казаться Несуну чуть ли не угрожающей. Он чувствовал себя как перепуганный кролик, забившийся в глубокую, темную нору, и вообразил, что капли дождя — это шаги троллей, пастухов из Облачного Холма или гномов из Долины Хаоса, которые пришли, чтобы отнять у него драгоценные глаза, украденные с деревянных лиц.
— Не люблю, когда так темно, — пробормотал кобольд себе под нос. Несмотря на свое необыкновенно острое зрение, позволявшее видеть в любой темноте, Несун терпеть не мог ночь. Ему казалось, что, когда солнце садится, в любых вещах пробуждается новая, жуткая сущность. — Надо развести огонь, — решил кобольд. — Я разведу костер, и сразу станет тепло и уютно. А еще он осветит эту ужасную пещеру, — Он поежился и подумал, что, даже несмотря на непривычно жаркое лето, высоко в горах все равно холодно. — Тепло, уютно и светло… — повторил Несун.
Он обошел пещеру в поисках чего-нибудь, что могло бы гореть, — от троллей уже почти ничего не осталось.
Но алтарь был сделан из черного, наверняка драгоценного, камня, который был гладко отполирован и навряд ли мог загореться. Кроме того, на ощупь камень казался слишком холодным, и это кобольду не нравилось — представлялось каким-то неестественным. Его хупак был деревянным, но Несун не имел никакого желания сжигать его. Оружие ему досталось от кендера, с которым кобольд некогда был дружен. Правда, он сам и убил этого кендера, когда однажды они не смогли поделить украденные сокровища. Подумав еще немного, Несун решил поджечь одну из колонн, ту, на которой были вырезаны гномские женщины-воины. По его мнению, эта колонна была не такая красивая, как остальные, лица на ней не были украшены драгоценностями, а вот гореть она может очень даже хорошо.
Усевшись перед колонной, он присмотрелся к фигурам уродливых ведьм, которые, должно быть, имели больше мускулов, чем мозгов, если так легко удерживали друг друга на плечах. Кобольд еще раз бросил взгляд в сторону ниш, а затем начал выпевать магическую мелодию, первое заклинание, которому научил его Мэлдред, и самое любимое. Прислушиваясь к себе, он искал внутри крошечную искорку, которая и составляла сущность магии. Мэлдред говорил, что он нашел Несуна, почувствовав эту искру, — они тогда встретились в дикой, пустынной местности, где на много миль вокруг больше никого не было. Отыскав искорку, он запел громче, выдав замысловатую руладу, которая не была частью заклинания, кобольд добавил ее просто для красоты. Он ощутил прилив магической энергии, зародившийся в его груди и хлынувший к рукам, в пальцы, а из них — в лицо деревянной фигуры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
