Дегуэрро стряхнул руку Алвеса:
— Юстас Мендоса мертв, капитан! Так достаточно просто? Все они мертвы. Все, кто остался защищать наш дом, погибли. Крепости Аркс Тираннус больше нет!
Бессмыслица какая-то. Как — нет? Конечно же, это неправда. Крепость неприступна, недостижима! Она будет венчать гору до тех пор, пока сама планета не расплавится во взрыве своих умирающих солнц через пятнадцать миллиардов лет.
— Со времен битвы при Барентале не погибало сразу столь много братьев, — пробормотал Дегуэрро. Его гнев испарился, смытый волной скорби.
Алвес с трудом осознавал услышанное. Дегуэрро не был ни глупцом, ни обманщиком. Совершенно ясно, что он ошибся. Боль и скорбь в его глазах была настоящей.
— Тебя ввели в заблуждение, — настаивал капитан. — уловки орочьих псайкеров.
— Хотел бы я, чтобы все было так, — отозвался Дегуэрро, не оборачиваясь. — Прошлой ночью катастрофа разразилась в нашем доме. Наши братья сгорели в испепеляющем белом пламени. Я слышал и чувствовал это. Мы все словно умерли вместе с ними. Психическая ударная волна чуть не унесла наши собственные души.
— Что же ее остановило? — спросил сержант Гримм Да более добрым, чем у капитана, голосом.
Дегуэрро поднял голову и усмехнулся, но это был пустой звук, без намека на веселье.
— Орки.
Алвес посмотрел на Гримма, не скрывая своего замешательства.
— Орки? — нерешительно переспросил он.
— Орочьи псайкеры, — объяснил Дегуэрро. — Они предпринимают постоянные психические атаки с самого момента высадки. Это не то, с чем мы не могли бы справиться, даже при столь огромном Вааагх. Но их сила такова, что мы не можем посылать сообщения по варпу, пока они здесь. Их несфокусированные мысли создают удушающий психический туман. Радуйтесь, что не чувствуете его, братья. Ужасная вещь, отвратительная.
— Я все еще не понимаю, — сказал Гримм. — Ты сказал, что присутствие орочьих псайкеров спасло тебя?
— Да, — кивнул Дегуэрро. — Мы окружены ими. Их тут достаточно, чтобы закрыть нас от всей силы психического предсмертного крика. Видите ли, энергия в любых своих формах, и психическая тоже, передается на расстоянии, причем гораздо быстрее там, где встречает сопротивление. Орочьи шаманы боролись, чтобы пережить взрыв. Если бы они этого не сделали, мы потеряли бы всех до единого библиариев в городе. Хоть в этом нам повезло.
Алвес уставился на стилизованное изображение Рогала Дорна на стекле в сияющих золотом доспехах.
— Этого не может быть, — пробормотал он себе под нос. — Аркс Тираннус? Педро Кантор? Я не поверю, пока не увижу все это собственными глазами. Когда мы выиграем эту войну, то вернемся в Адские Клинки, и ты увидишь сам, Дегуэрро… — он мрачно воззрился на затылок библиария, — увидишь, что ошибался.
Библиарий не ответил.
— Чтобы в течение часа все были на стенах, — резко скомандовал капитан. — Ты и все твои братья-библиарии. И чтобы такого больше не повторялось. Клянусь Троном, вы все еще Багровые Кулаки, и вы с честью будете выполнять свой долг, не важно, при каких условиях!
Не добавив больше ни слова, он развернулся и с грохотом покинул реклюзиам, от тяжести его шагов дрожали свечи в подставках.
Гримм чуть задержался, глядя на брата, чьи страдания он никак не мог облегчить. Не имея другого выбора, сержант отвернулся и последовал за капитаном. Прежде чем выйти из реклюзиама, он обернулся и сказал:
— Я верю тебе, брат, хотя и не желаю этого. Но капитан все же прав. Это отчаяние, эта безнадежность… — Он покачал головой. — Ты знаешь так же хорошо, как и я что это не наш путь. Мы Астартес. Юстас Мендосахотел бы, чтобы вы сражались.
Когда Гримм ушел, вновь воцарилась тишина.
Спустя недолгое время Дегуэрро заставил себя подняться на ноги. Он посмотрел на образ Императора, чьи благородные черты светились золотом, и спокойно промолвил:
— Я космодесантник. Конечно, я буду сражаться.
Капитан Алвес был уже за стенами Кассара, когда его догнал Гримм. На самом деле Дриго уже почти перешел мост между Зоной Регис и Резиденцией Примарис. В броне терминатора неутомимый капитан шагал очень быстро, а сейчас его шаг стал еще более спешным. Гримм ясно увидел это, когда приблизился. Он догнал капитана только тогда, когда они оказались за аркой разукрашенных врат Окаро.
— Это правда, — сказал Гримм. — Я вижу это в его глазах.
Алвес пробормотал что-то неразборчивое.
— Вам придется сказать об этом остальным. Они знают, что произошло что-то очень страшное.
Капитан не замедлил шаг.
— Даже если это правда, — прорычал он, — разве мы можем сейчас что-нибудь с этим сделать? Можем как-то опасть в прошлое и предотвратить это? Мы даже не знаем, что именно произошло.
— Но вы поверили ему, — сказал Гримм.
— Хотел бы я не поверить, — ответил Алвес. — Я стараюсь не думать об этом. У меня есть приказы, и даже случившееся едва ли может их изменить. Мы защищаем город от нашествия, равного которому я никогда не видел. Если наш Орден постиг такой чудовищный удар, необходимо сделать все, чтобы хотя бы мы выжили. Я не знаю, как ты, Гурон, но я никогда не планировал умереть от рук каких-то пожирателей мертвечины, так что происшедшее ничего не меняет.
Гримм понял, что ему нечего на это ответить.
— На самом деле, — продолжил Алвес, когда они прошли еще дюжину метров, — есть одна вещь, которую я могу сделать. Я введу в силу Протокол Церес.
Изумленный Гримм воззрился на капитана. Протокол Церес не применялся с тех пор, как был впервые записан на пергамен после того, как проклятая раса скифов сократила Орден чуть ли не на треть. Его положения были предельно просты: Багровым Кулакам позволялось умереть в битве только ради спасения своих боевых братьев. Сила Ордена становилась главной ценностью. Это значило, что ни один боевой брат не должен был рисковать собою ради защиты людей или сколь угодно важных ресурсов.
— Мой лорд, вы уверены, что это необходимо? — спросил Гримм.
Алвес не отрывал взгляда от дороги.
— Я все равно инициирую его.
Через восемнадцать минут они вошли в жилой район низшего сословия, названный Резиденцией Дельторо. Улицы здесь были узкими и неопрятными, а кривобокие бараки нависали над ними, словно собираясь вот-вот обрушиться. Многие здания выглядели так, словно были построены в спешке, а затем достраивались понемногу, из года в год. В итоге кладка верхних этажей редко совпадала по цвету с нижними.
Контраст с Зоной Регис и благородными поместьями был очень резким. Здесь в затененных переулках высились горы мусора и даже облепленные мухами останки мертвых собак и кошек. Воздух был наполнен острым химическим запахом, который источала ближайшая промышленная зона. Именно в таких и даже худших условиях жили большинство жителей в городах по всему Империуму. Если Новый Ринн чем-то и отличался, то людям из так называемых бедных кварталов это было незаметно.
Не обладая материальными благами, низшие сословия держались на силе своей пламенной веры. Повсюду виднелись изображения имперской аквилы, а на каждом углу высились часовни святых и статуи религиозных деятелей. в отличие от стен зданий они были безупречно чистыми. Ни следа повреждений или настенных надписей.
Гримм смотрел на них, пока они с Алвесом быстро шагали обратно к стене Горрион. Он слышал, как где-то неподалеку гремит артиллерия и приглушенно трещат громадные городские орудийные башни.
Хотя завывания сирен по большей части очистили улицы от людей, Алвеса и Гримма заметили довольно быстро. Грохот бронированных ног по булыжникам заставил местных жителей выглянуть из-за деревянных ставен.
— Это Багровые Кулаки! — выкрикнул кто-то. Гримм услышал, как крик подхватили по всем улицам.
— Проклятье! — выругался Алвес. Распахивались двери, и люди высыпали на дневной свет, кидаясь на землю перед двумя Астартес. Воздух наполнился умоляющими голосами. Потрепанные женщины пробивались вперед в жажде получить благословение для вопивших младенцев, которых держали на руках. Старые и больные молили прикоснуться к их головам, возможно веря, что даже это могло излечить их от всех болей и хворей или просто каким-то образом приближало к Императору. Другие предлагали в дар самые ценные свои вещи, надеясь завоевать расположение. Тут был изогнутый нож, обломанный, с маленьким алым самоцветом тусклой рукояти, который наверняка был простым куском цветного стекла. Кто-то протягивал статуэтку святого Кларио, у которой много лет назад была отломана левая рука. Ни одна из предлагаемых вещей на рынке не стоила больше одного имперского сентима, но явно значила очень много для их обладателей. Эти люди отчаянно желали чтобы их район был спасен от орков. Они привыкли что находятся в самом низу списка приоритетов политиков.
