благодарностями и поощрениями выделялись красным цветом, а штрафы, наказания и замечания – чёрным. Стандартным цветом шрифта был белый, на сером фоне.
Так, у меня было два поощрения – за выход в патруль в течении адаптационного срока и за примерное, читай – без нарушений дисциплины, поведение в течении года.
Как легко догадаться – мои печати, так же украшавшие мой левый наплечник, были красными.
Чип так же имел пару красных, а вот Дик, за давние выходки с пилюлями – две чёрные. Кто придумал делать из пластибумаги печати и крепить их к наплечнику – не знал ни кто. Так было принято и всё тут. Руководство с подобным проявлением индивидуализма не боролось, махнув рукой на подобное творчество, так что если нам навстречу попадался ЗК без печатей, то это означало, с большой степенью вероятности, что перед нами либо новичок, либо абсолютно серая личность.
– Усёк, Поп? Все жуки тут – наши! – И он снова потряс плечом, намекая на ждущие нас проблемы, если мы не уступим ему.
– Усёк, усёк, – поспешил согласиться я, хотя мне очень хотелось просто двинуть ему плазмомётом меж его широко расставленных ног. Но территория около лагеря просматривалась и драка была бы наверняка зафиксирована, а получать чёрную метку желания не было.
Чих слегка отодвинулся, продолжая внимательно смотреть на меня.
– Мы пойдём первыми. Вы – ждите тут минут двадцать. Да. Именно двадцать. А потом можете начинать. Всё ясно?
– Угу.
– То-то же. – Он довольно осклабился: – Сегодня папа Чих скостит себе срок. Учитесь, салаги! – С этими словами он закинул себе на плечо тяжёлый пулемёт и, не обращая внимания на двух свои товарищей потрусил к лесу. Впрочем, они быстро его догнали, сформировав короткую колонну и довольно быстро растворились среди растительности.
– Вот же дебил, – подошёл ко мне Дик. – Обкуренный он что ли? Тут же нет никого.
– А! – Я неопределённо махнул рукой. – Пусть идёт, почистит нам дорогу. Давайте что ли перекурим и двинемся – долго торчать под камерами не гуд.
Мы неспешно подымили и, выждав ещё немного, двинулись следом за секцией Чиха.
До первого ориентира мы добрались спокойно, не встретив никого на своём пути. Сверившись с картой, я задал новый вектор движения и мы неспешно потрусили вперёд. Мы уже практически добрались до болотца, как внезапно, справа от нас послышалась частая стрельба.
– Из тяжёлого пулемёта лупят. – Прислушавшись определил Чип.
– Чих? – Я приподнял забрало, будто это могло бы мне позволить лучше слышать.
– Он, – подтвердил Чип. – Поможем?
– Не. – Я сплюнул на траву. – Он же просил не лезть, нехай сам разбирается. Но свезло ему – едва отошёл и сразу фраг.
– Да, – вздохнул Дик, – некоторым везёт.
Тут пулемёт выдал длинную, очень длинную очередь и замолк. Мы некоторое время стояли и прислушивались. Ничего, только пиликала местная живность, поскрипывали ветви деревьев и шумел где-то по вершинам ветер.
– Ладно, – прервал я затянувшееся молчание, – пошли. Наши таракашки от нас на сбегут. Дождутся.
И, взвалив свой ствол на плечо, потрусил к болотцу.
До нашей промежуточной цели мы добрались быстро, так никого и не встретив на своём пути.
– Привал, пять минут и пошли, – скомандовал я, опускаясь на плоский камень, выступающий из красноватой травы, окружавшей практически идеальный круг затянутой местной ряской воды. Во времена «Освобождения Рая» сюда, скорее всего по ошибке, влепили чем-то очень крупнокалиберным. Со временем образовавшуюся воронку заполнили грунтовые воды, подтянулись местные мелкие формы жизни – в общем Природа, которую, мать её, беречь нужно, активно залечивала и адаптировала под себя следы былых сражений. По какой-то, неизвестной нам причине, механоформы избегали появляться в окрестностях болотца, что сделало его любимым местом отдыха секций, без разницы шли ли они на задание или возвращались в лагерь. Постепенно ЗК облагородили небольшой участок берега – натаскали камней, на одном из них я и сидел, т. к. сидеть непосредственно на земле категорически не рекомендовалось – в густой траве шныряли десятки различных насекомых. Нет, желающих попробовать на зуб человечины среди них не было, но, при известной неудаче, можно было раздавить кислинку – небольшого жучка, сок которого запросто разъедал броню или заполучить в бок или пятую точку, как не повезёт, шип кнопки – жучка, формой напоминавшего старые канцелярские кнопки, такого же круглого, с одним, торчавшим вверх, острейшим шипом.
Чип, усевшись на такой же как и подо мной, плоский камень, увлечённо игрался с сенсорной панелью своей брони. Поймав мой взгляд он, не прекращая своего занятия, пояснил:
– Да я тут немного покопался с броне…
Я с трудом сдержал вздох – когда Чип начинал свою речь словами типа «я тут немножко…», это означало, что в самом ближайшем будущем нас могли ждать самые различные и не всегда приятные, сюрпризы. Так, пару месяцев назад, он обрадовал нас что доработал, или точнее – переделал, свою наплечную ракетницу. Теперь она стреляла не ракетами – она должна была, по его замыслу, выстреливать вверх небольшой шарик-сканер. Не особо высоко – метров на сто. Медленно опускаясь на парашютике сканер должен был просматривать всё пространство вокруг нас в радиусе до трёх сотен метров и транслировать полученные данные на наши компы брони. Оповещать нас о приближающихся чужих. Отличная идея – кто ж откажется заранее знать откуда на нас попрут жуки?! Отличная идея – но не для леса.
Когда он, в первый и последний раз, выстрелил вверх своим сканером, над нами был плотный полог из ветвей, листьев, лиан и прочей местной растительности – со всей полагающейся к месту фауной. Шарик, выпущенный из ракетницы, как хорошая пуля пробил плотный покров над нашими головами, попутно перебив несколько ветвей, поднялся на заданную высоту, выпустил парашют и… продолжил движение дальше вверх. Сила вышибного заряда оказалась слишком большой. Правда теперь за шариком тянулся и раздутый купол парашюта, усиленно цепляясь за ветви и ломая-тряся всё, до чего он мог дотянуться. Парашют Чип тоже сделал на совесть – из армированной углепластиком ткани. Ну а пока шарик пробивал себе путь вверх, на нас обрушился натуральный дождь из обитателей верхних этажей леса. Дождь из различных паучков, мокриц, жучков, бабочек и различных прочих насекомых, которых я, не будучи энтомологом, классифицировать не мог. Дождь из насекомых был щедро сдобрен сучьями, ветками и листьями. Я не особый любитель членистоногих, а когда вам на голову сыплются различные неприятные существа – ну вы меня понимаете…
С места того пуска мы просто телепортировались одним рекордным прыжком, а потом ещё минут пять прыгали, стряхивая, вытряхивая и вытрясая
