у заправского торгаша, убеждающего клиента купить дырявые сапоги, потому что в них летом прохладно. – Но вы хорошо понимаете, что такое обязательства и чувство долга. Поймите и меня. Я обязался доставить эту вещь покупателю. Отдав ее мне, вы спасете меня от позора. А мое золото раздайте своим людям, они заслужили награду отвагой в бою. Вам же я, в знак уважения к вашей доблести, преподнесу отличного арабского коня. Или прекрасную саблю, выкованную в самом Дамаске. И… с вами, как мне доложили, едет юная девушка, разбирающаяся в чудесах и тайнах? Это ведь она узнала в трофее диковину? От моего имени вы подарите ей индийские украшения из золота и драгоценных камней, столь изысканные, что они могли бы храниться в сокровищнице самого халифа или китайского Сына Неба. А еще – я сделаю вашу дорогу до Ташкента легкой и быстрой, и в самом городе вы найдете помощь от моих друзей, каково бы ни было ваше дело там. Так вы исполните волю вашего государя… а о находке можете просто не сообщать. Ваши люди вас не выдадут, верно?
Николай помедлил с ответом – он всерьез колебался. Разумеется, дорогие «подарки» его не интересовали, но вот предложение помощи в путешествии… Капитан даже мимолетно пожалел о том, что не взял с собой Александру. Ученица сыщицы, при всей ее неопытности, наверняка смогла бы лучше «прочесть» этого скользкого типа, решить, насколько ему можно верить. Да и кто, кроме нее, мог сказать, стоит ли помощь в путешествии и расследовании такой платы? Дронов ведь и не представлял толком, сколь велика ценность их случайной находки. Быть может, она даже важнее главной миссии отряда? Вряд ли, конечно, но… Сколь заманчиво – получить поддержку от такого влиятельного человека!
С другой стороны, ответственность за артефакт лежит на хрупких плечах Александры, и офицер понимал, что решать тут за нее – не в его праве. Если он сейчас согласится, а девушка потом – нет? Откажется отдавать этот «ноутбук» – и не забирать же его силой? Да и кто знает, какие последствия ее ждут при утере находки? Не выгонят ли с позором из Третьего отделения? Нет уж, он пришел не торговаться, а объясниться. Окончательно решившись, Дронов вздохнул – даже с некоторым облегчением.
– Прошу прощения, почтенный серкер, однако воспользоваться вашей щедростью не могу, – покачал головой офицер, стараясь придать лицу скорбное выражение. – Но если хотите, то можете написать письмо моему императору, а я его передам. Объясните ему, в чем дело. Попросите вернуть вашу собственность и рассчитывайте на справедливость моего владыки. А он мудр и благороден.
Теперь настала очередь Джабаль-бека молчать, в задумчивости обхватив подбородок ладонью. С минуту поразмыслив, он поднялся, расправляя халат. Жестом остановил Николая, который дернулся было встать следом:
– Сидите и наслаждайтесь трапезой. Я последую вашему совету и напишу письмо. Ждите здесь.
Серкер и его переводчик покинули поляну, оставив русского гостя наедине с костром и яствами. Однако Дронов, успевший изрядно проголодаться, к еде даже не прикоснулся. Больше хотелось спать, и офицер все-таки встал с пуфика, чтобы размять ноги да проветриться. Легкость, с которой сборщик налогов отказался от борьбы, настораживала – сперва он сулил золотые горы, а после первого же, по сути, отказа принял очевидную отговорку насчет письма царю. Расслабляться явно было рано, и сон из головы стоило прогнать. Голод здесь только помогал.
– Нет, верно Настя рассудила – за такие приключения яичницами и пельменями вовек не расплатиться. А ведь мы только на полпути еще… – пробормотал Дронов, поводя плечами.
И вдруг замер. Горящие дрова и слабая луна давали мало света, сад за опушкой укутала синеватая дымка – в ней капитану почудилось, будто меж деревьев что-то мелькнуло. Да нет, не почудилось! Теперь он отчетливо слышал быстрые шаги нескольких человек, а через миг различил и силуэты, выступившие из зарослей. Один, два, три… Восемь человек, держа в руках то ли палки, то ли короткие копья, окружали поляну. Дронов крутанулся на каблуках, хватаясь за палаш: так и есть, еще трое появились у него за спиной. Кольцо замкнулось.
– И как это понимать? – напряженно поинтересовался капитан, переводя взгляд с одной неясной фигуры на другую. Он, в принципе, был готов к такому повороту, но ждал его в самую последнюю очередь.
– Бросай! Бросай! – крикнул ему кто-то, коверкая простое русское слово мощным акцентом. – Давай!
– Ага. Щас, – со злой усмешкой ответил Николай, вытягивая клинок из ножен. Сталь блеснула, отражая пламя костра. Слуги серкера – а это, без всяких сомнений, были они – восприняли его движение как сигнал к нападению и бросились на офицера со всех сторон.
Подкравшиеся сзади неприятели были ближе, потому Дронов скользнул к ним, вскидывая палаш, – как раз вовремя, чтобы отбить удар длинной палки, нацеленный ему в голову. Отбил лезвием – так, что полетели щепки. Парировал выпад второго врага, который колол его палкой в живот, словно копьем, вновь крутанувшись, увернулся от третьего, сместился вбок… Чуть не столкнулся с одним из тех, что заходили с фланга, поднырнул под его тяжелый шест и толкнул противника головой в грудь, опрокинув навзничь. Лишь на миг потерял ориентацию, однако этого хватило – кто-то умело треснул его под колено, и левая нога подломилась. Несколько человек моментально оказались рядом, уже занося палки, – и Николай понял, что встать не успеет. Вместо этого он упал на бок и перекатился, еще приблизившись к спасительной темной опушке. Попытался вскочить, но ушибленная нога подвела, и офицер глупо повалился лицом в землю, чудом не выпустив рукоять палаша. Перевернуться на спину он не успел – мощный удар по затылку, как показалось капитану, вышиб из его глаз такие искры, что могла бы загореться трава. «Опять…» – успел подумать Дронов, теряя сознание.
Капитан так и не понял, что его разбудило – боль в затылке или тепло от солнечного зайчика на щеке. Кое-как разлепив веки, он добрую минуту пытался сфокусировать зрение, пока не сообразил, что вокруг попросту темно. Вскоре глаза привыкли, гул в голове ослаб, и офицер понял, что лежит на спине, на дне глубокой ямы со стенами из обожженной глины. Яма была укрыта сверху толстенной деревянной решеткой, через которую пробивались косые лучи солнца, – лишь один из них доставал до самого дна, как раз он и попал Николаю в лицо.
– А был вечер… – зачем-то констатировал очевидный факт капитан, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ныл затылок, болело под коленкой и в районе лопаток, однако по большому счету он чувствовал себя неплохо. Только вот на поясе не ощущалось привычной тяжести… Ну да, кобура с револьвером и ножны палаша пропали, следовало ожидать.
– Ух… О-хо-хой… – Дронов со стоном сел, хватаясь
