Значит, ее отца разбил паралич. Вот почему он лежал так неподвижно, с перекошенным лицом. Теперь он не сможет преследовать их.
— Я дала ей глотнуть приличную порцию виски, доктор.
— Не следовало этого делать.
— Почему? Виски помогает от многих болячек.
— Но и на тот свет может отправить.
— Он чуть не отправил туда моего парня. Посмотрите-ка вон на ту картину на стене.
— Бетти, что-то я сомневаюсь, что какая-то пуля может свалить одного из твоих парней. Да она от них просто отскочит. А собственно говоря, из-за чего все вышло?
— Мой младший сбежал с его младшей дочкой.
— Да, теперь мне понятно, почему он собрался вас всех перестрелять.
— Может быть, вам, доктор, и смешно, а у меня до сих пор мурашки по коже.
— Да, Бетти, думаю, что так и есть. Но все же страх Божий тебе по-прежнему неизвестен. А жаль.
«О чем они говорят? — вяло рассуждала про себя Агнес. — Почему я все еще лежу в этом доме? У отца паралич, его уносят на носилках. Кто-то поднял меня на руки… мужчина. Неужели это Чарльз? Нет, конечно, нет. Чарльз никогда бы не взял меня на руки… Умрет отец или нет? Лучше бы умер, иначе его ждет тюрьма, а я этого не перенесу…».
Часть IV
Свет правды
Глава 1
— Ну, наконец-то, последняя штора поднята. Сегодня же все черное с себя долой. Не могу поверить, просто не могу поверить, что все позади.
— Садись, мама.
— Я всегда знала, что он злопамятный и злобный по натуре, хоть и старался казаться приветливым и жизнерадостным. Одно слово — подлый человек, но мне и в голову не могло прийти, что он дойдет до такого!
— Мама, прошу тебя, присядь и успокойся.
Элис медленно опустилась на диван и напряженно застыла.
Агнес взяла мать за запястье.
— Все будет хорошо, уверяю тебя, все будет хорошо, я обо всем позабочусь.
Мать повернулась к ней и произнесла дрожащими губами:
— Эгги, если бы у тебя был другой характер, я бы оказалась на улице. Ты сама-то хоть это понимаешь?
— Нет, никто бы тебя не выгнал, ты могла бы подать в суд, заявить о своих правах.
— О чем ты говоришь? Откуда бы я взяла деньги на адвоката и где бы жила, пока шел процесс? К кому бы могла поехать? Кто мои родственники? Милейшая Мэри? Ты ее видела. Я знаю, когда он переписал завещание. Да-да, знаю. Сразу после той ночи, когда мы с ним в последний раз сильно разругались. Тогда я еще сказала, что он стар и скоро умрет. О, как часто я желала ему смерти! Не буду лицемерить: я рада, что его больше нет. После того, что Артур сделал, долго бы он все равно не прожил. Боже мой! Подумать только, он мог бы тебя убить, и убил бы, это точно. Если он кому и доверял, то только тебе. Отец был уверен в тебе на сто процентов. И прекрасно понимал: одному ему с делами не справиться. А поскольку ты отказала Питу и Генри, то он решил, что ты так и останешься старой девой, накрепко привязанной к магазинам.
И надо же!.. — Элис с досадой ударила кулаком по колену. — У него оказались дома в Джесмонде, завещанные отцом. Кому сказать! А я и знать об этом не знала, даже не догадывалась. Откровенно говоря, его дела всегда оставались для меня тайной за семью печатями. Он держал бумаги там, — она махнула рукой в сторону бюро, — а ключ носил с собой. А что получала я? Два платья в год и деньги на хозяйство. Да, моя дорогая, тебе он платил жалованье и Джесси давал деньги на карманные расходы, мне же выделялась лишь некоторая сумма на хозяйство. И я имела большую глупость тратить все на еду. Если я когда и просила у него денег, то только для того, чтобы купить в дом что-нибудь новое: занавески, покрывала, ковры. Мне хотелось хоть какого-то разнообразия в этой тюрьме.
Да-да, — продолжала Элис, кивая головой в подтверждение своих слов. — Этот дом был для меня настоящей тюрьмой. И мне же еще приходилось платить ему за жизнь в этой тюрьме: он приходил в мою постель, даже когда снова завел любовницу. Господи! Как бесцельно прошла жизнь! — Она медленно покачала головой и вдруг неожиданно злорадно рассмеялась: — Я говорила себе, что он долго не протянет, и эта мысль хоть как-то поддерживала меня. У него было больное сердце. Я надеялась, что, оставшись одна, заживу как следует. Лишь об этом и мечтала. Но он все же сумел отыграться. Помнишь, он любил повторять: «Смеется тот, кто смеется последним?». И этим последним оказался Артур Конвей.
— Мама, я уже говорила и тебе, и адвокату, что выделю сумму, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Если захочешь, можешь уехать отсюда, купишь себе другой дом. Ты вольна делать все, что захочешь. Только, пожалуйста, не надо так огорчаться.
Элис уронила голову на грудь, по щекам ее текли слезы. Агнес ласково обняла мать за плечи.
— Ты свободна и еще достаточно молода, — мягко приговаривала она. — Ты снова можешь выйти замуж, или, если хочешь, отправляйся путешествовать, или…
Мать подняла голову и сквозь слезы взглянула на Агнес.
— О чем ты говоришь? С кем мне путешествовать? У меня нет никого, кроме тебя. А ты рано или поздно выйдешь замуж. Конечно, выйдешь, мне бы очень этого хотелось. Но только чтобы ты любила этого человека, а не поступила, как я, — продалась за дом и положение замужней женщины. Да-да, большинство женщин выходят замуж именно по этой причине, не имея мужества идти по жизни в одиночку, без мужчины. Горько сознавать, но проститутки порой оказываются в лучшем положении. — Она криво усмехнулась и вытерла слезы. — И знаешь, многие бы присоединились к ним, если бы не боялись заслужить дурную славу.
— Нам обеим пришла пора начать новую жизнь. — Агнес улыбнулась матери.
— Ах, девочка моя! Не смеши меня, иначе и до истерики недалеко. Самое главное, что мы наконец нашли друг друга. И я очень рада этому.
— Я тоже, — немного помолчав, искренне ответила Агнес. — Очень рада. Посмотрим, как сложится жизнь, на какой путь она нас толкнет. Быть может, придется рассмотреть твое последнее предложение. Но тогда нам нужно сменить дом.
Они склонились друг к другу, соприкасаясь лбами, будто заключая негласный договор.
— Знаешь, Агнес, — произнесла Элис, быстро поднимаясь с дивана, — мне много дней совсем не хотелось есть. Ты представляешь, что это означает в моем случае? А вот сейчас я не прочь выпить чашечку крепкого чаю. Ты — за?
— Да, мама, это было бы неплохо. Но прошу, ни с чем не смешивай чай. Мне кажется, Мэгги, с тех пор как вернулась, в каждую чашку добавляет что-нибудь горячительное.
— И уж конечно, могу поспорить, себя она не забывает. Мне ж не знать Мэгги.
