выскочила из постели и схватила одежду как раз в тот момент, когда раздался голос Джареда.
— Какого хрена ты здесь делаешь?
Дерьмо. Я не в настроении для конфликтов с самого утра, особенно когда была так близка к еще одному оргазму. Хамильтону нравилось смаковать удовольствие, как конфетки на Хэллоуин.
Я споткнулась, надевая спортивные штаны, и побежала к входной двери, моя тонкая зеленая рубашка большого размера соскользнула с плеча, а мои растрепанные каштановые волосы подпрыгивали при каждом шаге.
— Ты можешь уже просто убраться отсюда? Мы спали, чувак. Кто приходит в девять утра в субботу?
— Ага. Я, черт возьми, вижу, что вы оба спали, — прорычал Джаред. — Сколько тебе вообще лет, братан? Тридцать? Не молода ли Вера для тебя? Или это часть всего этого извращения?
Я нахмурилась, когда увидела их обоих в прихожей. Хамильтон был полностью голым, он даже не удосужился хоть как-то прикрыть свое богатство. Синяки в форме моих губ покрывали его тело. А его спину покрывали царапины. Его блестящая кожа выглядела раздраженной и красной.
И его кулаки были сжаты.
Джаред был полной противоположностью, его только что вымытые волосы были зачесаны назад. Его поло было заправлено в штаны цвета хаки. Он выглядел свежим и чистым.
— Вера, — выдохнул он.
Его тон был полон разочарования. Я заставила себя улыбнуться.
— Хамильтон, почему бы тебе не одеться? — предложила я.
— Нет, я в порядке, — отрезал он. — Джаред только что спрашивал меня об извращениях. Рассказать ему, как ты умоляла меня наклонить тебя через край матраса? Я долбил твою киску, пока ты почти не потеряла сознание от своего десятого оргазма, не так ли, Лепесток?
Он снова повернулся к Джареду и саркастически пожал плечами, прежде чем приложить указательный палец к пухлой губе.
— Поскольку ты хочешь поговорить о моих извращениях, мне нравится душить ее, Джаред. Ты знаешь, как заставить женщину кончить, когда она на грани обморока? Знаешь ли ты как подобрать правильное давление? Ты знаешь, как выглядит ее прекрасная задница, когда на ней есть отпечаток моей руки?
Сегодня Хамильтон был на высоте. Думаю, он хотел устроить соревнование по измерению члена. Чертов ад.
— Не относись к ней так неуважительно! — закричал Джаред.
— Джаред, все в порядке, — мягко сказала я.
— Нет не в порядке, Вера. Я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Не знал, что он приедет. Или останется на ночь.
Джаред переминался с ноги на ногу. Я только что поняла, что он что-то держит.
— Я приготовил нам рогалики. Думал, мы могли бы пойти в парк и расслабиться? Статью удалили.
— Что? — спросил Хамильтон.
Джаред проигнорировал его и продолжил говорить прямо со мной:
— Думаю, твой дед это сделал. Люди об этом особо не говорят. Как будто всем сказали этого не делать.
Хамильтон провел рукой по волосам и фыркнул.
— Ага. Я пойду переоденусь, — пробормотал он, прежде чем повысить голос. — Держи свои изящные ручки при себе, любовничек.
Хамильтон зашагал прочь, его внезапный уход заставил меня вздрогнуть. Почему он расстроился? Я не просила Джареда приходить, и это не было похоже на то, что мы встречались или что-то в этом роде. Я ясно дала понять, что Джаред был просто другом. Раздражающим другом, с которым мне серьезно нужно было установить более точные границы.
— Значит, статьи больше нет?
— Да. Я попросил управляющего зданием и службу безопасности кампуса присматривать за Сеинтом. Если они увидят его в кампусе, они арестуют его на месте.
— Вау, Джаред. Спасибо, что сделал все это для меня, — прошептала я, прежде чем посмотреть на свои пальцы ног. Это было неловко. Очень неловко. — Я позвоню тебе позже…
— Ты действительно трахалась с ним? — спросил Джаред. — Или он сказал это только для того, чтобы позлить меня?
Вопрос застал меня врасплох.
— Что? Ты хочешь, чтобы я сказала это громче?
Разве Джаред не видел? Я имею в виду, Хамильтон открыл дверь совершенно голым.
— Ты трахалась со своим дядей, Вера?
Я уставилась на него.
— Ага, — ответил за меня Хамильтон, возвращаясь в комнату. Он был без рубашки, в спортивных штанах, которые низко сидели на его бедрах. Рядом с ним была Маленькая Мама, она извивалась и скулила, чтобы выйти на улицу.
— Хочешь грязных подробностей, извращенный ублюдок?
— Нет, я просто хочу знать, понимает ли она, как плохо это будет выглядеть для ее семьи, — ответил Джаред. — Я вырос в этом мире. Знаю, что такое СМИ. И был жертвой их предубеждений больше раз, чем мне хочется сосчитать.
— И ты думаешь, я не знаю? — лениво ответил Хамильтон, хватая поводок Маленькой Мамы. Бедненькая, выглядела так, будто собиралась помочиться на мою плитку.
— Думаю, тебе все равно, — усмехнулся Джаред.
— Скорее всего, ты прав, — ответил Хамильтон. Мое сердце замерло. Мир раскололся и поглотил меня. Ему все равно? Все равно на что? На меня? — Меня не волнует, что думают СМИ. Мне нужно выгулять собаку. Я бы хотел, чтобы ты ушел к тому времени, когда я вернусь.
Хамильтон схватил толстовку и надел ее, прежде чем обуть туфли и подойти ко мне. Держа одной рукой на поводке Маленькой Мамы, другой он схватил меня за затылок и впился своими губами в мои в собственническом проявлении силы и жара. Его язык прошел мимо моего приоткрытого рта. Его стоны заполнили кухню, и так же быстро, как начался наш поцелуй, он и закончился.
— Это такой пиздец, — выругался Джаред.
— Сейчас вернемся, Лепесток, — прошептал он перед тем, как взять Маленькую Маму на ее утреннюю прогулку.
Только когда входная дверь закрылась, Джаред снова заговорил:
— Ты же знаешь, что это ненадолго, да?
Его вопрос прозвучал правдоподобно в моем сердце.
— Да, — честно ответила я. Это не могло продолжаться долго. Никогда не было никакой гарантии, что что-то будет долго длиться, не так ли? — Давай не будем об этом, ладно? Дай мне рогалик, я проголодалась.
Джаред фыркнул.
— О да, я знаю, что ты проголодалась. Я видел следы укусов и царапины на нем, дикая кошка. Иисус. Это плохо. Для протокола, я не поддерживаю это.
Я выхватила сумку из его рук и направилась к кухонному островку, где вытащила табуретку и сел.
— Почему тебя это так волнует? На тебя это никак не влияет, — сказала я, прежде чем вытащить рогалик и укусить. Это было похоже на рай для моих вкусовых рецепторов, а углеводы были нирваной.
— На самом деле, мы до сих пор толком то и не знаем друг друга, Джаред. То, кого я трахаю, не имеет отношения к нашей дружбе. Если ты боишься,
