большой грудью. — Ней, — закончил Хамильтон. — Ты не против?
— Не-а, — ответила я резким голосом.
— А что, если бы я захотел ее трахнуть, а потом пришел бы к тебе домой? Ты позволила бы мне израсходовать тебя, пока моя кожа все еще пахнет ее Шанель № 5?
Я разозлилась. Жестокие слова вылетали из моего рта без моего согласия:
— Возможно, сначала мне бы пришлось вышвырнуть Джареда из своей постели, но я бы обязательно тебе позволила.
Хамильтон нахмурился.
— Приятно знать, что мы оба на одной волне.
— Верно? Джесс рассказала мне, чего стоит ожидать от этого.
— Серьезно? — спросил Хамильтон. — Что именно она тебе сказала?
Я посмотрела на стол, за которым сидели Джесс и Инфинити, и они наблюдали за нами.
— Она сказала только то, что ты шлюха, и мне не следует питать никаких надежд.
Моя неуверенность глубоко поселилась в моем сердце.
— О, я шлюха, милая, — прошептал Хамильтон, прежде чем схватить меня за бедра и дернуть вперед. — Мне нравится трахаться. Жестко. Долго. Я бы нагнул тебя над одним из этих столиков на глазах у всех и не раздумывал бы об этом. — У меня перехватило дыхание от его слов. Я чувствовала, как его твердая длина давит на меня. — Но сейчас я для тебя всего лишь шлюха, ясно?
Хамильтон закусил губу, словно размышляя, что еще сказать.
— Ты нравишься Джесс. Но она самый самоуверенный человек, которого я только знаю. Джесс высказывает свое мнение, и она не знает, как это правильно делать, потому никогда не видела меня таким. Ты беспокоишься о том, что я трахаю других девушек, но при этом мы с тобой вроде как пара, поговори со мной об этом, хорошо? Не ставь на нас точку, пока мы не насытимся друг другом. Джесс любит меня дразнить, но она многое недоговаривает. Мисс Гладд? Она была в абьюзивных отношениях. Я помог ей сбежать. Я увидел синяки и наткнулся на тренера, который ударил ее по лицу. Я убедил ее уехать и уговорил отца найти ей работу в школе-интернате за границей. — Ух ты. Такого от Хамильтона я точно не ожидала. — И да, чтобы прояснить, я был влюблен в Джесс, когда мы были подростками. Это был пьяный трах из жалости, потому что она знала, что никогда не полюбит меня так же, как я ее.
Мои брови взлетели вверх, миллион вопросов сразу же заполнил мой разум.
— Я ее больше не люблю, по крайней мере, таким образом, — добавил Хамильтон. — Насчет близнецов, это было просто весело. Моя няня была педофилом. Мы смеемся над этим, потому что правда далеко не так забавна. Думаю, я использую юмор, чтобы справиться с ситуацией.
— О, — ответила я, потому что не знала, что еще сказать.
— Если ты хочешь, чтобы я составил список всех людей, которых трахал, то хорошо, я сделаю это. Но ты должна знать, что ни одна из них не сравнится с тобой, это не лесть, а правда. И это страшно, Лепесток. Я хочу тебя. Только тебя. Просто верь в это, хорошо? Я не пойду трахать какую-нибудь дешевую блондинку, если ты пообещаешь никогда больше не шутить о том, что Джаред окажется в твоей постели. Я ему не доверяю. Что-то не так с этим парнем. Я терплю это, потому что мне нравится, что ты счастлива рядом с ним.
Я посмотрела на Джесс и Инфинити. Они бросали в нас вопросительные взгляды.
— Хорошо, — ответила я. Хамильтон улыбнулся и поцеловал меня в губы, прежде чем схватить меня за запястье и потащить к столу.
Когда мы сели, Хамильтон придвинул мой табурет как можно ближе к своему и обхватил рукой спинку моего стула. Я чувствовала себя сбитой с толку. Я все еще была поглощена мыслями о Джесс и Хамильтоне.
Хамильтон откашлялся, затем схватил меня за руку, чтобы поцеловать, а Джесс смотрела на это движение.
Она и Инфинити уже заказали напитки и потягивали их, глядя на нас.
— Так это серьезно? — спросила Джесс, кивая на нас двоих. Ее глаза сверкали озорством.
— Очень, — легко ответил Хамильтон.
— Насколько серьезно? — спросила Джесс. — Я думала, что это…
— Платан, Джесс, — хрипло ответил Хамильтон. Ему стыдно? Что это вообще значило?
— Явор? — Джесс издала долгий низкий свист. — Вау, Хамильтон.
— Что это значит? — спросила я, глядя на них.
Было странно, что обо мне так открыто говорили.
Инфинити махнула рукой.
— Это какое-то кодовое слово, которое у них еще с подросткового возраста. Что-то связное с деревом в парке между их домами, у которого они встречались.
— Наше убежище, — ответила Джесс. — Мои родители были чудаками. Они думали, что смогут выбить из меня непослушание.
Она откашлялась, прежде чем продолжить. Мое сердце разрывалось.
— Хамильтон был моим единственным другом. Он всегда защищал меня. Мне просто нужно было написать ему «Явор», и он бросил бы все, чтобы быть рядом. Это стало своего рода кодексом, но это трудно объяснить. Думаю, вам придется это испытать. Помнишь, ты угрожал моему отцу?
Джесс сделала глоток своего напитка, а Инфинити обняла ее.
— Твой папа — мудак.
Хамильтон не стал вдаваться в подробности их прошлого, он просто посмотрел на меня и снова схватил меня за руку.
— Однозначно, — ответила Джесс.
Я отбросила эту информацию. В Хамильтоне было так много такого, что не соответствовало моим первоначальным представлениям о нем. Он был из тех людей, которые помогали своему учителю истории. Он бросил все ради своих друзей. Он серьезный. Справедливый. Преданный. И сильный как физически, так и морально. У него было тяжелое детство. С каждым его секретом, он все больше меня интересовал.
К счастью, мы перевели тему. Мне нравилось легкое отношение Джесс ко всему. Она не боялась тыкать и подталкивать ответы, а мне нужно было отдохнуть от серьезности. Они с Инфинити расслабились и начали целоваться, а Хамильтон повернулся ко мне.
— Я ненавижу этого чувака, но Джаред умен, — тихо сказал Хамильтон. — Он выбрал место, известное всем своей осторожностью.
Я наморщила лоб.
— Что ты имеешь в виду?
Хамильтон кивнул на соседний столик.
— Вон там наследник одной из крупнейших корпораций во всей стране, — сказал он. Я проследила за его взглядом и уставилась на худощавого мужчину, стреляющего глазами на нас в ответ. Он выглядел примерно моего возраста. Я уже собиралась спросить, в чем смысл всего этого, когда рядом с ним сел пожилой мужчина с глубокими морщинами и зубными протезами и начал целовать шею молодого человека.
— Это своего рода заведение, которое не допускает камеры и не задает вопросов.
— А, — ответила я, прежде чем поерзать
