о другом.
Поднимаю на Эмира испуганный взгляд и не понимаю, в чём дело.
Он мстить пришёл? За ложь мою?
– Вы чего? – хлопаю удивлённо ресницами. Ладонями стискиваю белую рубашку, облепливающую его идеальное тело.
– От тебя приятно пахнет, – вдруг произносит, снова принюхиваясь.
И внутри всё сжимается.
В голове полная мешанина.
Не знаю, что чувствую. То ли радость, то ли испуг.
Да, с некоторых пор я начала пользоваться теми духами…
Которые, по-видимому, он и учуял, когда я наклонялась к нему.
– Рада, что вы оценили, – волнительно сглатываю. – Может, отпустите меня?
Брови Эмира сдвигаются на переносице.
– Так это правда? – вдруг выпаливает. Лицо серьёзно, как и его тон. В глазах не капли игривости.
– Что правда? – уточняю.
– Что это ты была тогда в номере отеля.
Вздыхаю, но всё же произношу, не желая идти на попятную:
– Я ведь говорила тебе, но ты мне не поверил.
– Вит, а что я должен был подумать? – цедит сквозь зубы. Сердится. – У нас всё шикарно. Я предлагаю тебе переехать ко мне, а тут я узнаю, что ты беременна. Да мало ли, что ты могла сказать?
Я его понимаю. Со стороны это выглядит страшно и больно, но…
– Ты усомнился во мне, – напоминаю.
– Да, потому что это жизнь, Вит. Тут облапошат и взглядом не моргнув. Да, я думал, ты меня предала.
– Ну и пусть, – киваю обиженно.
Злюсь. Не знаю, почему.
Я понимаю Эмира.
Все его чувства, эмоции.
Но я беременная девушка!
И я – обиделась!
– Думай так и дальше. Но у меня были свои причины тебе ничего не говорить, а не потому, что я не хотела.
Я спрыгиваю со стола, а Эмир не даёт уйти. Сильнее пальцы на талии сжимает и на место меня возвращает.
Лицо моё ладонями обхватывает и заставляет смотреть только себе в глаза.
– Ребёнок мой?
– Мой, – выпаливаю, не подумав.
– Вита, я сейчас серьёзно, – голос мгновенно меняется, а Эмир словно звереет на глазах.
Я поджимаю губы.
– А что, если да? Аборт поздно уже делать, – говорю ему сразу. Я до сих пор помню его слова. Что как только обнаружит девушку из отеля, то отправит её на аборт.
– Ты с ума сошла, Вита? Какой аборт? Я тебя не отпущу.
– Я сама уйду, – проговариваю и всё же выворачиваюсь из его хватки.
Не знаю, что на меня находит!
Я как вспоминаю ту Лену с его ребёнком в животе, меня аж выкручивает!
Спешу быстрее к двери. Дёргаю за ручку, а она не поддаётся.
Закрыта.
На ключ.
С той стороны.
– Вита-Вита, – слышится довольный голос за спиной. – Дурашка. Возвращайся обратно. Нам с тобой явно есть, о чём поговорить.
А это что ещё за выходка?..
– Какой Пётр неуклюжий, – говорит Эмир, делая такое лицо… будто специально всё. Актёр погорелого театра, чёрт!
– Объясни, что происходит, – требую.
– Не знаю, – пожимает плечами. Легко так. За дурочку меня держит? – Захлопнулась, наверное.
Делает шаг ко мне.
– Да, конечно, так я тебе и поверила, – скрещиваю руки на груди.
А он ещё ближе подходит.
Вплотную.
Чёрт, этот кабинет казался мне большим, а сейчас он такой тесный, маленький. Эмир быстро приближается ко мне, нависает, опираясь ладонями о стену по обе стороны от моей головы.
– Так, значит, ребёнок мой, да? – довольно урчит. Как котяра, нажравшийся сосисок.
– Не твой, – выпаливаю.
– Да ты сама себе противоречишь, – прищуривается. Ну, он прав, но…
– Нет, – мотаю головой и смотрю в карие, тёмные глаза цвета кофе. – Просто…
Делаю паузу.
– Ну, твой он, ладно.
Взгляд опускаю. Слышу тихий смешок.
– Трусы мне потом верни, – бью его в плечо. Смешно ему! Мы бегали два месяца друг от друга, а теперь…
– Могла и раньше забрать, – вижу, как он наклоняется. И снова взгляд на него возвращаю. – Давно ты знаешь об этом?
– Нет, – опять качаю отрицательно головой. – Пару недель. Как трусы в бардачке нашла.
– И почему раньше не сказала?
– Ну… – тяну. – Я боялась.
– Хм-м-м, – он ещё задумывается? – Почему?
– Я хотела тебе сказать, но… Потом пришла Лена и…
– И ты, как отчаянная героиня из русских сериалов, решила пожертвовать собой, чтобы тот ребёнок не жил без отца?
Я шмыгаю носом и киваю. Не расплакаться бы – это я умею делать быстро. Стала неуравновешенной. Не дай мне то, чего хочу – буду рыдать и сопли пускать.
– Тебя успокоит то, что Лена не от меня беременна?
– А? – хлопаю ресницами. – А как же тест ДНК?
– Долгая история, но сейчас не об этом, – подается вперёд. Касается своим носом моего. И я млею, растекаясь по двери, как тающее на солнце мороженое.
Втягиваю в себя воздух, улавливаю терпкие нотки одеколона и хочу провалиться сквозь землю. У меня уже ноги подкашиваются, а моё повышенное либидо кричит одно.
Хочу!
Мужчину я этого хочу до безумия!
Но пока наслаждаюсь Эмиром. Он ведёт носом по моей щеке.
Я прикрываю глаза и шумно выдыхаю, ощущая, как ладонь уверенно сползает с двери ко мне на спину. Постукивает пальцами по позвонку через тонкую рубашку.
– Мне вот кое-что непонятно.
Тёплые губы касаются уха. Горячее дыхание вызывает мириады мурашек, от которых в дрожь бросает.
Глаза открыть не могу.
От одного контакта с ним млею.
Чёрт…
Что он там говорит?
– М-м?
– За кого ты там замуж собралась с моим ребёнком? – целует аккуратно ушко. Рефлекторно встаю на носочки и хочу отпрянуть. Если он так и продолжит, я не сдержусь. Но Эмир не отпускает.
– Это не я, – выпаливаю, словно оправдываясь. – Мама какую-то ерунду придумала… Говорит, позор там, ну…
Я пищу, когда он кусает меня за мочку уха и тут же её опускает. Идёт вниз, переключается на шею, касаясь разгорячённой кожи влажным языком.
Дёргаюсь, закусываю губу и тут же выпаливаю:
– Но я не соглашалась! За это мне плюсик причитается?
– Ну-у, – хватает зубами кожу и чуть оттягивает. Отпускает, зализывает безобидную ранку. – Ладно, так и быть. Я послушал твою маму ещё в прошлый раз и понял, что она немного в неадеквате. Верю. Что с бывшим?
– Не знаю… В командировке, – выдыхаю на автомате.
Мне вообще всё равно, о чём он спрашивает сейчас.
– Ок, решу, – прижимает к себе.
Вита, блин! Приди в себя!
– Не надо, пожалуйста, – пытаюсь его оттолкнуть. – Не зде-е-есь.
– Это ещё почему? – выпрямляется, сдвигает вместе брови. Он серьёзно недоумевает?
– Мы… В кабинете Петра. И вообще… Я на тебя обижена.
– Вот. Что бы я ни сделал в прошлом, сейчас исправлюсь, – Эмир как вихрь. Нападает на меня, впиваясь в губы. Делает это как всегда вкусно до ломоты
