Читаем без скачивания «СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ!» - Владимир Шигин

В связи с усилением американской разведки торговых судов, участвующих в «Операции «Анадырь», всем судам советского Морфлота 27 сентября была передана следующая телеграмма: «В том случае, когда невозможно защититься от вооруженной ата­ки вашего судна со стороны иностранных военнослужащих, силой проникающих на него, старший перевозимого судном воинского подразделения должен уничтожить все имеющиеся на борту до­кументы, содержащие военные или государственные секреты. При угрозе захвата наших судов иностранными судами капитан и старший перевозимого воинского подразделения противодействуют атаке и проникновению на судно и, в случае необходимости, топят его, используя все средства для спасения экипажа — в соответствии с указаниями Морфлота».

Однако время шло, и все нарастающий поток транспортов на Кубу не мог ускользнуть от внимания Пентагона. Американцы энергично принялись выяснять характер перевозимого груза. На­чались облеты судов самолетами. Чтобы лучше разглядеть, что же находится па палубах советских транспортов, американцы летали на столь малой высоте, что едва не задевали верхушки мачт.

Лихачество не осталось безнаказанным. В конце сентября США понесли свою первую потерю в надвигающемся кризисе. Об­летая теплоход «Ленинский комсомол», не справился с управлением и врезался в волны американский патрульный самолет. Тем време­нем благополучно завершили свой переход из Североморска на Кубу транспорты «Индигирка» и «Александровск», за передвижением которых следили особо, в трюмах «Индигирки» и «Александровска», перевозились ядерные боеголовки.

А Кеннеди продолжал стягивать кольцо своих сил вокруг острова. Вооруженные силы США получили приказ об открытии ответного огня по кубинским кораблям и самолетам на поражение в случае, «если они будут обстреливать транспортные средства США в нейтральных водах и воздушном пространстве».

На кубинской военно-воздушной базе Сан-Хулиан в это время уже в спешном порядке выгрузили из контейнеров и собрали шесть первых машин Ил-28 морской авиации. Помимо обычных бомб и торпед каждый Ил мог брать к себе на борт и атомную бомбу мощ­ностью в двенадцать килотонн. Таких бомб в боезапасе полка было шесть. А ведь каждый удачно нанесенный ядерный удар означал неминуемый конец любого, даже самого мощного, американского авианосного соединения. Остатки растерзанных атомными взрывами эскадр должны были добивать ракетные катера, также уже доставленные на остров. Два их дивизиона базировались на порт Мариель, а один на Банес. Успешно был перевезен на Кубу и полк ракет «Сопка». Ракетные дивизионы быстро заняли позиции на острове Пинос, в Санта-Крус-дель-Норте, Сьенфуэгосе и Банесе, на­дежно прикрыв все десантоопасные направления. К «Сопкам» тоже доставили ядерный боезапас, не оставив тем самым американским морским пехотинцам ни одного шанса на успех.

Активизация американской авиации, начавшей облет почти каждого идущего к Кубе судна, вызвала озабоченность руководства Министерства обороны СССР и правительства. 25 сентября на за­седании Совета Обороны было решено во избежание обострения ситуации в Атлантике отменить поход на остров формирующейся эскадры надводных кораблей и отряда вспомогательных судов из состава Северного, Балтийского и Черноморского флотов.

Нам сегодня неизвестно, что думали по этому поводу тогдашние руководители ВМФ. Однако можно предположить, что решение о расформировании эскадры не вызвало у них особого энтузиазма Ведь военно-морская группировка сразу же лишалась своей основы, а впереди было возможное противостояние всему американскому флоту. Но Хрущев с Малиновским все же подтвердили Горшкову, что, несмотря на отмену похода надводных кораблей, перебазирование на Кубу подводных лодок остается в силе.

—   Вам, Сергей Георгиевич, — обратился к главкому ВМФ Малиновский, — необходимо провести операцию скрытно и стре­мительно. Лодки с ядерным боезапасом — это прекрасный фактор устрашения, который должен отбить у американцев всякую охоту подойти к острову.

—  Подготовка к походу уже началась. Все идет по плану. Под­водники свою задачу выполнят, — ответил Горшков.

Бригада специального назначения

Буквально через несколько дней после принятия решения о проведении операции «Анадырь» на Северном флоте приступили к формированию нового соединения — бригады подводных лодок, которым предстояло базироваться на Кубу. Создаваемая бригада получила тактический номер «69» и в ее состав были отобраны четыре новейшие торпедные дизельные подводные лодки 641-го проекта из состава 4-й эскадры подводных лодок Северного флота, базирующиеся на Полярный: Б-4, Б-36, Б-59 и Б-130. Все четыре лодки 1959—1960 годов постройки, укомплектованы подготов­ленными экипажами и опытными командирами. И офицеры, и матросы уже неоднократно участвовали в дальних походах и несении боевых служб. К примеру, командир Б-36 капитан 2-го ранга Дубивко более девяти лет командовал лодками различных проектов, водил свои корабли и в дальние походы. Сама Б-36 вошла в строй только в 1960 году. Успела совершить переход на Север вокруг Скандинавии, принять участие в учениях в Баренцевом, Норвежском и Гренландском морях. Операция по переброске подводных лодок на далекий карибский остров получила наимено­вание «Кама». Все, относящееся к «Каме», секретилось строжайше, но, как это чаще всего бывает, чем больше напускали вокруг тумана, тем больше рождалось всевозможных слухов.

По существу, подготовка к походу началась гораздо раньше, еще в начале 1962 года. К апрелю все четыре подводные лодки прошли предпоходовый ремонт и докование на ремонтном за­воде поселка Роста. Тогда же был сформирован и штаб бригады, который возглавил капитан 2-го ранга В. Архипов. Командиры лодок, не теряя времени даром, изучали известные им тактические приемы противолодочных сил ВМС США.

До сентября подводные лодки стояли в Полярном, а затем по приказу командующего флотом перешли в бухту Сайда, где и начали окончательную погрузку боезапаса, топлива и продо­вольствия. Причина перебазирования в отдаленную бухту была проста — по Полярному поползли слухи, что лодки направляют в опасный поход куда-то к берегам Америки. Заволновались жены. Пришлось решить вопрос разом: лодки ушли, и разговоры сами собой прекратились.

О конечном пункте похода не знал никто. Флагманскому штурману бригады капитану 3-го ранга Любичеву было велено получать карты... всего Мирового океана. Заваливая свои рубки бесчисленными грудами зеекарт, штурманы мрачно шутили:

— Мы теперь как «Наутилус» Немо, можем плавать везде и всюду.

В самом Полярном под началом начальника береговой базы бригады полковника Сергеева грузили запчасти и бригадную до­кументацию на арендованные у Министерства морского флота транспорты. На тех же транспортах должен был совершить переход на Кубу и сам личный состав береговой базы.

Подготовку лодок к походу курировали лично командующий флотом адмирал Касатонов и член военного совета контр-адмирал Сизов. Особое внимание уделялось исправности механизмов, укомплектованности лодок офицерами и личным составом, соот­ветствию нормам запасов продовольствия и ЗИПа. Командующий лично занимался с командирами кораблей и вопросами тактической подготовки. Но и сам Касатонов многого не знал. Москва в лице главкома Горшкова, оставив на командование Северным флотом все технические проблемы, вопросы планирования и организации похода взяла на себя. Попытки Касатонова принять участие в со­ставлении походных документов были немедленно отвергнуты. Аргументировалось все просто: «В интересах сохранения секрет­ности». В результате ни командующий флотом, ни его штаб не знали даже, какая конкретная боевая задача ставится уходящим подводным лодкам В чем тут было дело, неясно и до сегодняшнего дня. В личных ли амбициях главкома, пытавшегося таким образом не допустить к руководству «историческим» походом своего одно­кашника по училищу, в особых ли указаниях на этот счет со стороны Министерства обороны?

А буквально перед выходом в море в 69-й бригаде произошло ЧП, да какое. Выходить в поход отказался не кто иной, как сам командир бригады контр-адмирал Евсеев. Сославшись на больные ноги, комбриг срочно лег в госпиталь. Единственное, что успел сделать Евсеев за время своего командования сформированной бригадой, так это провести с командирами лодок контрольное за­нятие по правилам плавания в Кольском заливе. Узнав о поступке Евсеева, Горшков пришел в ярость. Встал вопрос о привлечении струсившего контр-адмирала к суду военного трибунала. Забегая вперед, скажем, что до суда дело не дошло, так как выметать сор из избы не хотелось никому, да, видимо, в конце концов просто сжа­лились над бывшим комбригом. Евсеев был попросту комиссован и отправлен в отставку.