А вот как описывает приготовление к походу бывший командир подводной лодки Б-4 капитан 1-го ранга в отставке Р. Кетов. Оговоримся сразу, со многими фактами, приведенными Кетовым, категорически не согласны многие другие участники похода, в том числе и бывший командир бригады Агафонов. Не все соответствует здесь и информации, имеющейся у автора этой книги.
«Операция по перебазированию на Кубу эскадры подводных лодок готовилась около года (?). Несмотря на строгий режим секретности, о походе на Кубу знали не только мы, командиры, но и наши семьи, поскольку и они тоже должны были перебраться на Кубу (?). Но за 3—4 месяца до начала операции главное командование уведомило, что дивизия ракетных подлодок на Кубу не пойдет — миссию предстоит выполнить лишь нашей бригаде с плавбазой. За месяц приказ снова изменили: отправлялась не бригада, а всего четыре лодки (?). И тут принялись играть в сверхсекретность. Нас выкинули из Полярного в дальнюю бухту. На берегу — тройное оцепление. О целях и задачах похода — ни слова. Смех! Приказали сдать всю теплую одежду, кроме канадок для верхней вахты, и выдали тропическую форму. Благо, боцман у меня был парень запасливый. Спросил разрешения припрятать кое-что из теплого. Потом, когда возвращались, нас это здорово выручило.
В конце концов, получили приказ погрузить спецоружие, то есть торпеды с ядерными зарядами. По одной торпеде — на каждую подводную лодку. К ним приставили по офицеру. Они даже спали с торпедами в обнимку.
Провожать нас прибыл заместитель главкома адмирал Фокин. Выдал каждому командиру по листку папиросной бумаги. «Это вам боевой приказ», — говорит (?). Ни до похода на Кубу, ни после не доводилось мне получать таких приказов. В нем несколько слов о скрытом переходе на Кубу. И никаких конкретных указаний. Мы в недоумении. Фокин спрашивает: «Давайте, товарищи, говорите, что вам неясно?» Все мнутся. Тут начальник штаба Вася Архипов: «Нам неясно, зачем мы взяли атомное оружие?»
— Установка такая. Вы должны с ним освоиться, — ответил кто-то из начальства.
— Хорошо. Но когда и как его применять?
Молчание. Потом Фокин выдавил, что не имеет полномочий сообщать об этом. Начальник штаба флота Россохо крепко выругался и произнес
— Ну так вот, ребята, записывайте в журналы: «Применять спецоружие в следующих случаях: первое, когда вас будут бомбить, и вы получите дырку в корпусе; второе, когда вы всплывете, и вас обстреляют, и опять же будет дырка; и третье — по приказу из Москвы».
Перед самым выходом в море мы провели короткое совещание. Всем было ясно: 10-узловым ходом, да еще скрытно, к сроку не доберемся. Поэтому договорились о следующем. После выхода ныряем, на 50 миль двигаемся на север под водой, затем всплываем и, дабы выиграть время, полным ходом в пятнадцать с половиной узлов чешем до первого натовского противолодочного рубежа...»
Как всегда бывает на флоте, доукомплектовывали личным составом подводные лодки в самый последний момент. Кроме самого комбрига, вступившего в командование соединением всего лишь за два дня до выхода в море, тогда же был срочно сменен и командир Б-59. Вместо капитана 2-го ранга Енина на эту должность назначили капитана 2-го ранга Савицкого. Не обошли лихорадочные перетасовки личного состава и другие лодки. Так, на Б-36 был сменен командир электромеханической боевой части, а на Б-130 заменили замполита и старшего помощника Вспоминает бывший командир Б-4 капитан 1-го ранга в отставке Шумков: «За период подготовки к походу произошли частичные изменения в личном составе экипажа. По состоянию здоровья был заменен замкомандира по политчасти капитан 3-го ранга Юрий Сидоренко, очень грамотный офицер- подводник, уважаемый всем экипажем. Был заменен и старший помощник капитан-лейтенант Слава Кулешов. В этом чувствую вину за собой. Дело в том, что когда после постройки и испытаний мы уходили из Ленинградской бригады на Север, тамошний комбриг назначил ко мне в экипаж матроса-электрика, имевшего две судимости. Назначил по принципу, возьми, Боже, что мне негоже! Неприятности этот представитель уголовного мира нам доставлял ежедневно, не только разлагая матросов, но и постоянно провоцируя офицеров. Естественно, что, когда началась подготовка к походу на Кубу, было решено списать его с лодки. Однако в доковый ремонт он с нами пошел. Там он своим хамским поведением и спровоцировал Кулешова Спортсмену-старпому пришлось кулаком привести зарвавшегося уголовника в чувство. Дело раздули. Старпома немедленно сняли с должности, несмотря на то, что даже сам факт пребывания уголовника на корабле оставил тяжелый отпечаток на всем экипаже».
Битва вождей
Еще в сентябре 1962 года американская разведка выявила на Кубе семь позиций зенитных ракет, присутствие тяжелых танков и МиГ-21. Разведсводка же, положенная на стол президента США 1 октября, содержала уже сведения о семнадцати позициях зенитных ракет. Тогда же в Вашингтон просочились и первые сведения от кубинских эмигрантов о возможности установки на Кубе советских баллистических ракет. Кеннеди незамедлительно оповестил Латинскую Америку:
— В ближайшее время в Карибском бассейне произойдут самые серьезные события, если только правительство Кастро не образумится!
Может показаться удивительным, но президент США не торопился публично заявлять о наличии советских войск на Кубе. Опытный и хитрый политик, он выжидал подходящего момента для этой ошеломляющей новости. Дело в том, что в Америке разворачивалась предвыборная кампания, и президент хотел использовать имеющуюся информацию в нужный ему момент. Однако карты Кеннеди внезапно спутал республиканский сенатор К. Китинг. Взобравшись на трибуну, республиканец во всеуслышание заявил:
—Джентльмены! У меня есть неоспоримые доказательства, что Советы перевозят на Кубу свои войска и даже ракетные установки! Хотелось бы узнать, что думает по этому поводу наш президент?
На что взбешенный Кеннеди ответил немногословно:
— Мы не располагаем данными о нахождении на Кубе русских военных баз.
— Это не делает чести нашему правительству, — тотчас парировал дотошный сенатор. — Мои же сведения получены не только от эмигрантов, но и от разведывательных служб. Странно, что об этом неизвестно президенту.
Теперь Джону Кеннеди скрывать было уже особенно нечего, и он решил действовать. Прежде всего с его подачи сенаторы Дир- кенс и Халлек заявили в прессе о необходимости предоставления президенту права использовать вооруженные силы США по своему усмотрению. Пресса заволновалась. Одновременно Кеннеди обратился в конгресс с запросом о необходимости мобилизации ста пятидесяти тысяч резервистов.
— Для чего? — наивно удивились конгрессмены.
— Для безопасности Западного Берлина, — невозмутимо ответил президент.
Не удовлетворясь этим, Кеннеди связался с руководителями Англии, Греции, ФРГ, Италии и Норвегии, прося их предоставлять свои суда для морских перевозок на Кубу. Те, разумеется, ответили полным согласием. Затем президент США встретился с прессой.
— Я думаю, будет справедливо, если я скажу, что США и весь мир переживают сейчас один из самых критических периодов! — объявил он обступившим его репортерам.
Обвинив Москву и Гавану в провокационных действиях, Кеннеди завершил свое выступление стихами: Бой быков. Горлопаны толпою Собрались на огромной арене. Но один лишь из них все знает, Он один лишь с быком сразится.
Под «всезнающим» американский президент, конечно же, подразумевал себя.
Тем временем Пентагон усилил наблюдение за идущими к Кубе судами. Без внимания ВМС не был теперь ни один из транспортов. 19 сентября американский крейсер настиг у Гаити «Ангарлес» и под стволами своих башенных орудий сопровождал его в течение суток. Через день безмолвной атаке эсминца (941) подвергся теплоход «Ангарск». Затем уже сразу три эсминца настигли и конвоировали у Кубы судно «Физик Вавилов», а за рыболовецкой базой «Советская Латвия» в течение нескольких дней гонялся даже ударный авианосец «Франклин Рузвельт». До стрельбы дело не доходило, но и психические атаки тоже стоили советским морякам немало нервов.
19 сентября адмирал флота Горшков прибыл на доклад к министру обороны и сообщил ему информацию разведу правления ВМФ об экстренной подготовке вооруженных сил НАТО к крупномасштабным морским маневрам под кодовым названием «Фолекс-62».
