class="p1">– Ефим Михалыч. Это Настя. Она у нас наставник новеньких, ну и менеджер по продажам до кучи. О ней я рассказывал.
– Рад знакомству, – улыбнулся зам и, склонив голову, прищурился, чем напомнил мне мою маму. Всего на секунду, но мне хватило, чтобы побледнеть. – Чего испугалась?
– Просто волнуюсь немного, – выдавила я ответную улыбку и постаралась расслабиться. Олег тоже улыбнулся и покачал головой.
– Насть, мы тут с коллегами поговорили и хотим тебе новую должность предложить, – ответил он, снова заставив меня удивиться.
– Коллеги вас хвалят, да и показатели ваших новичков тоже выше, чем у некоторых менеджеров, – кивнул Ефим Михайлович, беря со стола листок бумаги. – Мы открываем новый филиал в Екатеринбурге. Предлагаем переезд и должность ведущего менеджера.
– Переезд? – переспросила я и посмотрела на Олега. Тот кивнул и улыбнулся.
– Жалко тебя отпускать, да и в других городах толковые люди нужны, – ответил он.
– А что от меня требуется? Я же не училась… – пробормотала я, но зам махнул рукой и покачал головой.
– Мир меняется, Настя. Система становится гибкой, да и высшее образование для этой должности не нужно. А если потребуется, то это решаемо. Мы идем навстречу тем, кто лоялен к компании.
– Мне нужно подумать, – тихо ответила я и робко посмотрела на Олега. Но он улыбнулся и кивнул.
– Естественно, подумать надо. Тебя никто не торопит. Пока помещение обставят, пока народ наберут. Не затягивай только.
– Спасибо, – кивнула я. Сердце, бившееся сначала очень быстро, сейчас билось ровно и размеренно, никуда не торопясь.
У Катьки челюсть упала, когда мы зашли после работы в кофейню, чтобы выпить кофе, и я рассказала ей о предложении переезда и новой должности. Она пару минут переваривала информацию, а потом радостно заорала на всё кафе, перепугав официантов и охранника, дремавшего у дверей.
– Соглашайся, – велела Катька, когда к ней вернулся дар речи.
– Кать…
– Ничего не знаю. Соглашайся, – мотнула головой она. – Вали нахуй из этого города. В Екатеринбург, в Воркуту, куда угодно, но вали.
– Я так-то не против, – вздохнула я, по привычке колупая чизкейк ложечкой. И пусть я могла себе позволить съесть хоть десяток таких чизкейков, привычка наслаждаться сладостями так долго, насколько можно, никуда не делась. Катьку это бесило, но сейчас она проигнорировала то, как я ем, и сосредоточилась на разговоре.
– И что мешает? – фыркнула она. – Мама опять? Семья? Когда ты уже сама начнешь делать то, что хочется?
– Не знаю. Они же без меня…
– Будут жить, как жили. Если уж так неймется, будешь им деньги пересылать и все. Наконец-то одна поживешь. Без каждодневных уборок, готовок и пьяного отчима-долбоёба, – ругнулась Катька.
– Мама не отпустит, – вздохнула я.
– Не отпустит, – согласилась подруга, делая глоток кофе. – Пока сама не решишь уйти. Окончательно и бесповоротно. Блин, Насть. Если Олег предлагает переезд и новую должность, то это нехилый такой звоночек. Помнишь, у тебя в отделе Пашка работал? Ну, нескладный такой, прыщавый. Ты как раз пришла только.
– Ага, помню, – кивнула я.
– Его же в Питер перевели. Сейчас заместитель директора питерского филиала.
– Это не важно, на самом деле. Я хочу, но мне страшно, – пробубнила я. Катька услышала и снова хмыкнула.
– Да, Настён. Тяжко тебе, – сказала она. – Ладно, давить не буду. Это твоя жизнь. Но отрасти ты яйца уже, а.
– Я в процессе, – мы синхронно рассмеялись. Правда Катька быстро замолчала и внимательно на меня посмотрела.
– Может вот он, волшебный мир твой? – тихо буркнула она. – Сделай шаг, и ты там.
– Ага, – вздохнула я. – Только сложно шаг этот сделать. Очень сложно.
Олег дал мне время подумать, но чем больше я думала, тем сильнее ненавидела себя. За нерешительность, слабость и ничтожность. На работе я была наставником, Настей-помогастей, как меня называли новенькие, а дома превращалась в бестолочь, эгоистку и суку. Но даже несмотря на это мне было сложно сделать выбор, пусть душой и сердцем я хотела принять предложение Олега. Страх все еще обвивал меня своими склизкими щупальцами и сдавливал все сильнее и сильнее.
*****
Весной у меня порвалась куртка, заставив серьезно понервничать. Не из-за того, что я не могла позволить себе купить новую. Из-за того, что мама снова начинала орать и обзывать меня крысой, если я тратила деньги на себя. Она частенько выговаривала мне, что я получаю больше, чем отдаю, хоть и не могла доказать это. Проклинала, когда я спорила с ней и пыталась объясниться. Лежала на диване, хватаясь за сердце, если не удавалось добиться своего. Но я в итоге плюнула и купила новую куртку. И пусть для этого пришлось выслушать очередной концерт на тему собственной эгоистичности. Вот только прежняя Настя, забитая и напуганная, по-прежнему пыталась заслужить уважение мамы.
Пытаясь задобрить маму, я отпросилась пораньше с работы и купила её любимый шоколадный торт. Взяла братьям фруктов и, чуть подумав, купила бутылку хорошего коньяка для отчима. А по пути захватила в цветочном магазинчике возле дома красивый букет. Я наивно думала, что маме это понравится, поэтому домой шла с улыбкой.
Когда я подошла к подъезду, то увидела, что возле него сидят наши соседки. Обычно я возвращалась домой поздно, когда они уже расходились по домам, но сегодня мне удалось застать их в почти полном составе.
Однако когда я поздоровалась, то к своему удивлению, не услышала ответного «Здрастье». Соседки, вместо приветствия, поджали губы и отвернулись, словно увидели ходячее говно. Ко мне подошла только баба Рая, наша соседка по площадке. Подошла, осуждающе покачала головой и сказала то, отчего меня сразу же бросило в пот.
– Что ж ты, дочка, дрянью-то такой стала? – презрительно процедила она. Я, ничего не понимая, захлопала глазами. – Чего глаза таращишь? А я тебя жалела, конфеты вон давала, когда ты маленькой была.
– Баб Рай, вы, о чем вообще? – тихо спросила я. Остальные бабки тоже притихли, лишь изредка нарушая тишину шелестящим шепотом.
– О чем, о чем. Валя вон рассказала нам, кака ты дрянь-то.
– Что? – побледнела я, отступив на шаг назад. Баба Рая снова покачала головой и поджала губы.
– Чего ты трясёся? Мать твоя вон всё рассказала. Как ты на семью плюнула. На работе с утра до ночи, лишь бы дома не бывать.
– Так я… – я не договорила. Покраснела и вжала голову в плечи. Как когда-то давно.
– Орешь на неё, а мамка-то больная. Отец еле ходит, горе заливает. Маленьких поднимать надо, а ты… – баба Рая махнула рукой и отправилась к соседкам. А я стояла у подъезда, глотала слезы и сгорала со стыда.
