В силу своей молодости и благодаря веселому, жизнерадостному нраву, Анжине больше нравилось появляться на званых вечерах, они обставлялись не так помпезно и были менее шумными, но собирали больше молодежи из высших слоев, давая волю веселью и фривольным разговорам.
Впрочем, и здесь она появлялась не столько для веселья или чтобы порадовать своих заботливых братиков, сколько назло Танжеру, который каждый раз в такие вечера усиливал охрану. Но, несмотря на это, самолично стоял за спиной принцессы, дышал ей в затылок и отпугивал хмурым, подозрительным взглядом любого, кто приближался к ней ближе, чем на три бэга.
Его жуткая, перекошенная от недовольства физиономия, когда Сэнди с очередным поклонником шла танцевать, смешила ее больше, чем местные острословы и шуты. Всех поклонников, которые вились вокруг принцессы роем, капитан испепелял взглядом, шипя на ухо Анжине про их недостатки. Этот, дескать, кривоногий, тот кривоносый, этот глуп, как пробка, тот похож больше на попугая, чем на мужчину. Ему было невдомек, что принцесса абсолютно равнодушна и к кривоносому, и глупому, как впрочем, и ко всем остальным. Она всего лишь забавлялась, подзадоривая ревнивого капитана, не более.
Она поступила в университет и экстерном закончила три курса. Так за учебой и балами незаметно пролетело почти два года, и безмятежная жизнь закончилась. Братья выдали ее замуж…
Глава 12.
Сэнди покачала головой, стряхивая воспоминания. К чему ворошить прошлое? Его не вернуть, как и ей не стать прежней. 20 месяцев рая против 23 месяцев ада и 40 в борьбе за жизнь, вот и вся арифметика. Она с лихвой заплатила, знать бы еще за что?
Не пора ли и вам держать ответ, милые братья? Девушка развернулась и пошла в сторону прибрежного городка, раскинувшегося в пяти тэгах от королевского особняка. "Неплохо бы устроиться на работу, — думала она, бодро вышагивая по дороге, — пока короли появятся, может пройти немало времени, а есть надо каждый день, да и комнату снять, как минимум в пятнадцать гало обойдется".
Городишко был небольшим, но, как и множество других городов Сириуса, утопал в зелени и имел доброжелательное население. Уже к вечеру Сэнди устроилась работать официантом в придорожном ресторанчике "Королевская дорога".
— Именно по этой дороге мимо моего ресторанчика проезжает королевский эскорт, когда наши благословенные короли желают отдохнуть от государственных забот, — гордо выпятив грудь, просветил ее хозяин заведения — пожилой, упитанный мужчина с добродушным лицом и огромными ручищами.
"Удачное стечение обстоятельств", — посчитала Сэнди и стала ждать.
Она сняла небольшую квартирку напротив: комната да кухня, но и плата соответствовала жилью, а с ее двадцатью гало в кармане, оставшихся от былой роскоши, да зарплатой официанта на лучшее рассчитывать не приходилось.
Впрочем, и эта конура съедала львиную долю ее финансов, заставляя экономить, чтобы в целости дожить до того светлого момента, когда короли устанут от своих «суперважных» дел и появятся, наконец, в своей резиденции. Помогало одно, на работе ее принимали за парня, и официантки наперебой оказывали знаки внимания и расположения, а уж покормить всегда были рады, лишь бы посидеть рядом, млея от счастья.
Стройный молчаливый юноша казался им таким загадочным и недоступным в своих черных одеждах и черных очках, которые не снимал и в помещении, к тому же был так невыразимо красив, что сердце замирало и буквально падало, сраженное, к его ногам. Девушки наперебой добивались его расположения, но он был хоть и дружелюбен, но ровен со всеми, так что ни одна не смогла похвастаться успехом. Странный парнишка к тому же был честен до глупости — не брал чаевых, не утаивал выручку.
Хозяин сначала присматривался и проверял его, а через месяц, убедившись, что малец не ворует, доверительно обнял за плечи и сообщил, что назначает его старшим по залу и, соответственно, увеличивает оплату.
"Что ж, карьерный рост налицо! — улыбнулась Сэнди — звездный пилот за стойкой буфета. Стоило ли за этим преодолевать сотни тысяч парсек? Ирония судьбы. Пора и братьев сюда вышибалами, цены бы им не было!"
Все эти годы девушка как могла собирала информацию о родственниках. Сначала по обрывкам газетных статей, найденных на помойке, или случайно оставленному на скамейке журналу. Потом три года на Церере отобрали у нее такую возможность, но, вернувшись, она быстро восполнила пробелы, зависнув на три часа в визионе городской электронной библиотеки. Девушка искренне порадовалась тому, что оба родича живы и здоровы, с другой стороны, чтобы им сделалось, в окружении своры натасканных псов? "Вот и ладно, вот и славно, живите, номер два, а я займусь номер один", — думала тогда Сэнди, собираясь на Мидон.
Странно, но узнав, что Иржи женился и у нее подрастает племянница Манжета, она еще больше захотела посмотреть ему в глаза. Казалось бы, отстань, пусть их, но нет, глупое, отравленное сердце, горько замирало в предвкушении встречи. Еще там, на Церере, слушая, как завывает ветер в унисон с ее душой, перекликаясь с сопением пяти малышей и двух подростков, она решила, что спросит за все и мужа, и братьев, а этих семерых вытащит из пропасти нищеты и бесприютности, и никогда они больше ни в чем не будут нуждаться. И ни за что-то, а просто так. Потому что те, которых звали Никак и которые были Никем, оказались достойнее звания Человек, чем ее высокопоставленная родня.
Вот ведь странно, почему близкий всегда бьет больнее? Потому что меньше всего от него этого ожидаешь или потому что знает, куда бить?
Сэнди тяжело вздохнула и метким ударом ботинка отправила придорожный камешек в кусты — у каждого своя судьба.
Она засунула руки в карманы и, привычно прислонившись к косяку входной двери, посмотрела на небо, темнеющее прямо на глазах. Вечерняя прохлада уже положила свою трепетную ладонь на засыпающий городок. Где-то не вдалеке торопливо процокали одинокие каблучки по мостовой. Через час смена закончится.
Сэнди поежилась, нет, не от холода, вечерний ветерок здесь был ласковым и лишь освежал, наверное, поэтому и небо над этим городком было особенно глубоким, хрустально чистым до звона в ушах. Ее вдруг обуяла печаль, глухая тоска из-за еще одного безвозвратно и бесцельно прожитого дня. Два месяца она терпеливо ждет своего часа, но почему-то именно сегодня захотелось закончить свою «вендетту» и особенно остро… увидеть Ричарда.
Два месяца она настойчиво закапывала воспоминания о нем в самые глухие уголки своей памяти, но он с неменьшей настойчивостью возвращался, постоянно попадая Сэнди на глаза через прессу и теле новости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
