Маура замолкла, потому что в спальню вернулась горничная с водой. Донна да Риальто утолила жажду, порылась в кармане и отдала горничной пухлый мешочек, звякнувший при передаче.
– Великолепная работа, Инес. Домик для саламандры – выше всяких похвал. Теперь ступай, мы с Донной догарессой желаем побеседовать наедине.
– Я прослежу, чтобы вас не беспокоили, – прошептала горничная.
– Никого к нам не пускать, – кивнула командирша. – Только донну Маламоко, она отправилась в «Нобиле-колледже-рагацце» и присоединится к нам позже.
– Ты подняла взгляд, – напомнила я, когда Инес ушла.
– Что? Ах, зрелище было величавым. Тишайший Муэрто прыгнул с обрыва!
– Величественней, чем я?
– Без обид, сенсериссима, но твой супруг умеет это лучше. С такой, знаешь ли, расчетливой экономной грацией.
– А потом? – Между прочим, восторги фрейлины меня несколько укололи.
– Карла закричала: «Вниз, на пляж!» – и они с синьором Копальди чуть не сбили меня с ног. Как ты уже догадалась, все мои вопросы остались без ответов. Но как плавает тишайший! Когда мы вернулись на пляж, а за нами еще бежало с десяток гвардейцев, Чезаре уже выбрасывал на мелководье трепыхающегося Эдуардо, неся тебя перекинутой через плечо. Братцем занялся Артуро, а тишайший уложил тебя на песок и принялся приводить в чувство. Филомена, как это было страстно! Когда он накрыл твой рот своим, у меня в животе порхали бабочки, а щеки залил румянец.
– Это был не поцелуй!
– Со стороны виднее.
– Не важно. – Я махнула рукой, отчего документы на моих коленях зашуршали. – Кстати, донна да Риальто, прекрасная работа. Твои конспекты – выше всяких похвал.
– Дашь мне денег? – хихикнула довольная Маура. – У меня своих довольно. Лучше не переводи разговор, а поведай, почему вы с моим незадачливым братцем оказались в воде.
– Он упал, – ответила я осторожно, решив, что правду Панеттоне лучше узнать от Карлы. – Эдуардо не умеет плавать? Не смейся! Ты не знала? Он моментально пошел ко дну, и я бросилась следом за ним. Там… Ну я ушиблась головой о подводный камень и потеряла сознание.
– Понятно.
– Что именно?
– Почему у островов Треугольника новый губернатор. – Донна да Риальто наслаждалась своим умом. – Признаться, что его супруга бросилась на помощь малознакомому синьору, для дожа Муэрто оскорбительно, поэтому он представил дело так, что спасали тебя.
– Для наследника да Риальто должность унизительна. Думаю, командор ей не обрадуется.
– Значит, Чезаре еще хитрее, чем о нем думают. Он получит от батюшки взятку и отдаст должность кому-нибудь более подходящему.
Маура повторила размышления на эту тему дожа, и я прониклась к ее уму уважением.
– Филомена, – спросила она невинно, – после всех событий этих двух дней останешься ли ты верна своей любви?
Я вздохнула:
– Ты моя лучшая подруга, Панеттоне, я не могу тебе лгать.
«Немножко умалчивать и недоговаривать, да, но это совсем другое дело». Я выдержала театральную паузу, оставив уточнения недоговоренными:
– Замуж за синьора Эдуардо да Риальто мне абсолютно расхотелось.
Маура побледнела, ее губы задрожали, будто подруга собиралась плакать.
– Простите, донна догаресса. – Горничная просунула голову в приоткрытую дверь. – Я знаю, что мне запрещено вам мешать. Но во дворце командор да Риальто, он скандалит внизу, требуя встречи с дочерью.
– Батюшка, – ужаснулась Маура. – Что так скоро?
– Ступай, – ободряюще улыбнувшись и сжав влажную ладошку, я кивнула. – Прояви почтительность к родителю.
Панеттоне побежала прочь, Инес посмотрела на меня, ожидая приказаний.
– Иди за донной да Риальто, потом расскажешь, как произошла родственная встреча.
Дверь мягко за ней закрылась.
В одиночестве я оставалась недолго. Меньше чем через четверть часа ко мне явилась донна Маламоко в узком черном платье под горло, с бледным сосредоточенным лицом и резным ларчиком в руках.
Ларчик оказался на моих коленях, под его крышкой в атласных ложах лежали парные серебряные кинжалы.
– Присаживайся, – кивнула я на стул, любуясь украшенными сканью рукоятями.
Карла села, сложила на коленях руки. Мы молчали. Я не торопилась, рассмотрела каждый серебристый завиток оружия, резьбу на крышке, складочки атласа. Уголком глаза я замечала, что руки Такколы подрагивают. Нервничает Галка. И правильно. Никто не может безнаказанно топить патрициев. Мы, догарессы Аквадораты, стоим на страже закона. Да-да! И пусть патриции сами, наверное, набедокурили, чтоб спровоцировать утопление, сути дела это не меняет.
Дождавшись, пока пауза стала болезненной даже для меня, я резко захлопнула крышку ларца. Карла от звука вздрогнула.
– Признавайся! – велела я быстро. – Что такого наговорил тебе Эдуардо, что ты толкнула его в пучину?
Черные глаза посмотрели на меня с грустью:
– Спроси об этом при случае у самого синьора да Риальто.
– И спрошу.
– Значит, ты собираешься и дальше с ним видеться?
– Ты мне кто? Родители, старший брат или, не к ночи будет помянут, супруг?
Какой нелепый разговор. Как я умудрилась так быстро упустить инициативу, позволив теме поменяться?
Карла вздохнула:
– Филомена, тебя попросту обыграли.
Я фыркнула. Именно что обыграли. Зловредная Галка, поднаторевшая в допросах. А она продолжала:
– Синьор да Риальто изначально ставил целью тебя очаровать. Он подготовился, узнал у Мауры о твоих предпочтениях и склонностях и явился на самый первый школьный бал полностью вооруженным. Не уверена, что он сам лично прочел твои любимые книги, но мог поддержать о них беседу. Он знал, что ты, выросшая в уединении острова Саламандер, невиннее ягненка и очаруешься первой же смазливой мордашкой, появившейся на горизонте. Вспомни, он стал твоим первым партнером в танцах. Эдуардо играл перед тобой роль образованного синьора, порядочного молодого человека, стремящегося к браку с девицей, разделяющей его склонности и суждения.
– Мы родственные души! – всхлипнула я. – Если бы все было так, как ты говоришь, он действовал бы гораздо смелее.
– Разумеется. И тут мы ступаем на тропинку не фактов, а домыслов.
– Ну уж нет, – горячо возразила я. – Давай пока пройдемся по фактам. Когда ты поняла, что наследник да Риальто – пьяница и азартный игрок?
– К концу первого года обучения, – ответила Карла. – Во время одной из вылазок я очутилась в одной компании с твоим женихом. Он меня не узнал, зато я узнала о нем слишком много.
– И ничего мне не сказала?
– Зачем? – Галка поморщилась. – Я была уверена, что вплоть до выпуска этот синьор ничем не сможет тебе навредить. Да и, Филомена, мои дела были в сотни раз важнее каких-то брачных игрищ. И не хотелось ссориться с Маурой. Ей стало бы стыдно, что ее невинная интрига раскрылась.
– Интрига? Брось.
– Ну она ведь помогала этому идиоту тебе понравиться.
– Это уже домыслы?
– Как тебе будет угодно, Филомена.
– Хорошо. – Я закусила губу, чтоб не разреветься. – Зачем я, по-твоему, понадобилась да Риальто? Не родовитая, не богатая, не…
Слезы все-таки полились по щекам, и Карла протянула мне носовой платок.
– Хочешь раскрыть игру?
– Не понимаю, о чем ты.
– Для меня это будет чем-то вроде тренировки. Я пройду этот лабиринт от конца к началу, чтоб понять, кто и зачем дергает за ниточки.
– Эдуардо?
– Он глуп как пробка.
– Маура? Она хитроумнее всех.
– Панеттоне не умеет рассчитывать дольше чем на два хода.
– Ты так говоришь, потому что она твоя подруга!
– Командор, – перебила меня донна Маламоко. – Думаю, интрига – его рук дело.
Это было так нелепо, что я расхохоталась:
– Действуй, Таккола. Раскрой коварного кукловода во славу Аквадораты!
Карла не обиделась, наклонила голову к плечу, пережидая мой смех, и вполголоса попросила:
– Ты не говори Мауре о том, что я толкнула Эдуардо.
– А если я уже ей все рассказала?
