Кто там и где сошел с ума, я бы с Альбертом поспорил, конечно. Но, думаю, в тот момент Альберт был еще не совсем плох. А вот дальше беднягу понесло. Читать стало сложнее, появилось больше медицинских терминов и сложных метафор, которыми он пытался описать, появившихся мертвяков и хрен поймешь, как это все правильно переводить. Несколько страниц было посвящено бутону, точнее, как оказалось, бедолаге Коллинзу.
Версия Альберта о причинах, почему его так раскособочило, мне не понравилась. Профессор особенно ехидно прошелся по пищевым привычкам, образу жизни, генетическим заболеваниям и телосложению бедного парня.
Общая теория, по крайней мере, та часть, что я осилил без словаря, мне показалась вполне адекватной. И если отфильтровать выпады в сторону коллег, которые пытались вылечить шахтеров, то звучало это, как модифицированный ophiocordyceps unatellis.
«Искренне восхищаюсь и завидую тому научному эксперименту, который сейчас развернула природа. Воистину бесконечное количество испытуемых. Будь у меня подобные ресурсы, я бы уже заткнул всех скептиков. Чтобы там не утверждал Гульдберг и не бредил Коллинз, я уверен, что это паразит. В этом виде неизвестный современной науке, но действующий по принципу и подобию, и я почти уверен, своему дальнему родственнику Ophiocordyceps unilateralis. Энтомопатогенный гриб паразитирующий на муравьях, который напрямую не затрагивает мозг, но проникает в мышечные волокна. А со временем превращает носителя в собственную версию.
Что интересно, после заражения испытуемые действуют по-разному. И я бы поставил свою будущую Нобелевскую премию на то что это шутка природы — они организуются и формируют классы, свойственные муравьям. Рабочие или фуражиры — предположу, что это наиболее распространенный вид обычных зубастиков. солдаты и охотники — периодически мелькают на экранах — у них длинные острые конечности или гладкое мускулистое тело. А больные из родильного отделения после поражения стали выполнять роль нянек, выращивая…вот здесь я еще не понял, необходимо больше наблюдений — или себе подобных или формируя запасы корма…»
От чтения отвлек стук в стенку. Бум, бум, бум — негромко, будто кто-то просто головой бьется. Я тихонько встал и посмотрел в ближайшую бойницу — никого. Обошел все и показалось какое-то движение с отчетливым хрипом, но в слепой зоне. Выбрался на крышу и тогда уже увидел двух работяг в синей форме смотрителей музея. Тьфу, блин — начитался, может и не работяг. А просто мужики в спецовках. Один упал с платформы и застрял где-то у колес, а второй стоит на углу и реально долбится головой в вагон. В ангаре уже почти светло, но больше никого нет.
Уже почти дотянулся до углового томагавком, но в последний момент решил не трогать. Попробую увести за собой, не хочется с вонючим телом жить под боком.
Я пролистал дневник дальше, но на этом все. Если не считать похабного стишка про Астрид и мегеру. Однако, талант у профессора был. А вот насчет теории, мыслей у меня было мало.
Если все так, как думает Альберт, то вакцины от этого нет. Вероятно, можно как-то вывести паразита из организма на начальной стадии. Ну и опять же, если тут что-то муравьиное, то я точно уже встречался и с фуражирами, и прыгунами-солдатами, и охотниками, даже шпана зубастая тянет на разведчиков, и няньками. Хер знает, короче, но если у них и королева есть, то лучше без меня. Приглашение на бал буду изо всех сил игнорировать.
В стенку вагона опять начали долбить, звук сдвинулся и отдавался уже где-то в районе двери.
— Неужели непонятно?! Раз молчит, значит картошка, — мертвяк за стеной напрягал, старый анекдот он вряд ли знал, но притих, только сопит.
Надеюсь, не подмогу вызывает. Я быстро собрался, закинул в сумку несколько брикетов с аварийным рационом питания, в боковой карман запихнул ТТ, в руки «эмпэху» и томагавк опять пристроил на ремне. Вылез из люка, пробежался по крышам, прыгая с вагона на вагон, и пока шаркуны тупо ковыляли вокруг, проскочил на главный выход. Осмотрелся и сразу же рванул дворами и крышами в сторону вчерашней мотомастерской.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Владелец мастерской — сорокалетний крепкий мужик по имени Саед, с широким носом и испещренным маленькими вулканчиками лицом, оказался классным дядькой. По-английски не понимал вообще ничего, общались мы через его жену Викторию, но знал толк и в технике, и семью смог спасти, вовремя забаррикадировав мастерскую.
Продажей он не занимался, только ремонтом, так что мародеры к нему особо не стремились. От зомбаков отбивался сам, защищая жену с ребенком, кустарным оружием. Причем не только холодным, но, как говорится, голь на выдумки хитра, умудрился и газовый резак в дело приспособить, а цепь от мотика в его здоровой руке своей жизнью жила, как и с виду опасные самодельные топоры из зубчатых звезд. В общем, запчастей у него было много, а вот с едой проблемы.
Еще вечером мы договорились, что я достану еду, а он подготовит двухколесный транспорт. Саед не только оказался человеком слова, но фанатом своего дела. Пока я отдавал сухпайки и рассказывал Виктории о лагере мчсников и очень рекомендовал им туда перебраться, механик что-то доделывал в гараже.
Не знаю, что я ожидал там увидеть, может кроссовый байк в стилистике «Безумного Макса» с кучей таранов и лезвий по бокам и спаренным пулеметом на руле. Но и то что было, вкупе с улыбчивым Саедом, явно ожидающем похвалы, мне понравилось.
С виду — наша «Ява», бывалый, потертый, только не красный, а темно-зеленый и на бензобаке логотип TVS. Ни пулемета, ни стальных кос, приваренных к колесам — ничего, даже фара отсутствовала. Но некое подобие лобового стекла из стальных прутьев и специальные защитные варежки, как любят доставщики еды зимой на свои электропеды приделывать, Саед все же сделал. Выглядело грубо, но давало шанс, что на скорости никто за руки не цапнет.
Я поблагодарил. Искренне и еще более искренне порекомендовал им все же отправится в лагерь МЧС и сопричастных. Саед обещал подумать, вручил мне ключ и постучал по приборам, жестами показывая, что бензина не так уж и много. А Виктория рассказала, где искать ближайшую заправку.
***
Заповедник Такагама Чимпанзи. Конго-Дэм-Аксесс-роуд. 22 марта 11:10
Через пару часов напряженных гонок по городу. А я умудрился напороться на патруль агрессивно настроенных местных, а потом и практически влететь в толпу сонных шаркунов, прячущихся в тенечке под мостом. Но TVS вывозил, где на скорости, где на маневренности — все-таки байк в текущих условиях оказался действенным подспорьем.
Но сейчас нужно было его бросить. В заповедник вела одна дорога с красивым названием Конго-Дэм-Аксесс-роуд и к местным колдунам за пророчеством не ходи, ни за что не поверю, что ее не охраняют. И хоть дорога петляла среди густого леса, уже на первом повороте виднелись тушки подорванных и сгоревших машин.
Я спрятал байк метрах в пятнадцати от дороги, и еле загнал в кусты, настолько плотные они были. Контраст между пыльным, практически мертвым центром города, где пальму-то не найдешь, чтобы повеситься при желании, и полноценными джунглями, стоило чуть отъехать на юг был выше моего понимания. Страна контрастов и экваториального климата. Мангровый ли это лес или те самые джунгли, что и в Африке джунгли, сути это не меняло — передо мной был непроходимый густой лес с лианами и мрачными зарослями, куда даже не везде добивало солнце.
Но я пошел, с томагавком наготове, орудуя им при необходимости, шухарясь и забирая влево, так чтобы обойти центральный въезд вместе с лабораторным комплексом.
За три часа хода натерпелся от звуков — то птица пролетит, то крадется кто-то, но не встретил ни одного ходячего мертвеца. Просто тела попадались, с разорванной в клочья одеждой и обглоданными костями. Следы зубов были странные, точно больше человеческих, но меньше, чем клыки тех же самых прыгунов. И много, будто драли стаей. Воображение чего только не рисовало, от гигантских змей до диких львов. Периодически было ощущение, что за мной следят, но кроме шороха листьев засечь ничего не получалось.
