На момент окончания войны в Афганистане производство опия в стране удвоилось: с двух тысяч тонн в 1991 г. до более чем четырех тысяч тонн в 1992 г., то есть стало даже больше, чем в Бирме, которая в тот период производила только 2500 тонн мака! По мнению американских экспертов, урожай продавался прямо на корню, и четыре пятых героина, потребляемого в Европе, поступали из этого нового золотого треугольника, вполне заслуживающео названия Наркостан, по выражению одного советского чиновника. Ситуация не слишком изменилась. Афганистан производит три четверти всего опия, потребляемого в мире, остальное поступает из Бирмы. Афганистан стал новой зоной производства, которое — на 1999 год — достигло 4600 т. Общее количество наркотиков, перехваченных только на индо-пакистанской границе, говорит само за себя: в 1997 г. — 640 кг героина; 650 кг — в 1998 г. и 750 кг — в 1999 г....
Столь резкое увеличение производства, главным образом, стало результатом прекращения той финансовой поддержки, которую США предоставляли различным движениям афганских боевиков. Начиная с 1991 г., группировка Гульбеддинна Хекматиара, вынужденная искать иные источники средств, специализировалась на производстве героина. Ей принадлежали более 86 полевых лабораторий, некоторыми из которых руководили «химики», любезно предоставленные русской мафией. Однако само продвижение наркотиков на рынок оставалось в руках пакистанцев, базирующихся в приграничных районах недалеко от Пешавара.
Один только Хаджи Айюб Заки уль-Африди — самый известный из всех главарей пакистанской мафии, вождь племени, а также член парламента, — безнаказанно контролировал скупку и перевозку многих сотен тонн мака каждого урожая. Его укрепленная резиденция в Ланди-Котале, городе, известном своими искусными оружейниками, много раз подвергалась безрезультатным обыскам. Больше похожий на крепость, дом уль-Африди представлял собой дворец прямо посреди серой каменистой пустыни, дворец с беломраморными полами, окруженный великолепным садом, на лужайках вокруг которого росли розы. Те немногие посетители, что смогли побывать в этом доме, рассказывали, будто там были полотна Ван Гога и Ренуара, мебель, привезенная из Европы, и — высшая роскошь для города, где практически отсутствовало электричество, — кондиционеры во всех комнатах! Уль-Африди, которому какое-то время покровительствовали американцы (когда он помогал им снабжать оружием муджахидов), в декабре 1995 г. все-таки попал в ловушку, расставленную американской юстицией. Случилось это тогда, когда он поехал в Нью-Йорк, рассчитывая оправдаться в своей деятельности наркоторговца и снять с себя обвинения, выдвинутые АБН (Агентством по борьбе с наркотиками), которое занимается борьбой с наркоторговлей в США. Уль-Африди был арестован и вынужден отбыть пятилетний срок в американской тюрьме, прежде чем смог вернуться в Пакистан.
В Пакистане и Афганистане, как и во всех странах-производителях мака или коки, наркотик представляет собой товар с высокой прибавочной стоимостью. Химики не слишком требовательны к условиям, в которых идет переработка сырья; им нужен только сарай и несколько подсобных рабочих, которым их работодатели платят сущие гроши, а иногда и просто держат в плену. Опия в избытке, а единственное необходимое для его переработки вещество — это уксусный ангидрид, химикат, без труда ввозимый из Восточной Европы или бывшего СССР через Центральную Азию или Турцию.
Затем с гор Афганистана наркотик может быть переправлен в Европу по более или менее освоенным маршрутам через Чечню, Россию и республики Балтии. Многие страны — в том числе и Турция — отмечают, что начиная с 1995 г. транзит наркотиков через их территории увеличился. Заражены и бывшие советские республики; эксперты выявили еще один маршрут, который, начинаясь в Афганистане, проходит через Хорог в Таджикистане и Ош в Киргизии, следуя на протяжении семисот километров по единственной очень труднопроходимой дороге в горах. Караванщики знают, что на границе, на входе в пределы бывшей советской империи, они не встретят никакого пограничного контроля. Затем героин транспортируется в Белоруссию, Эстонию, Латвию, Литву, Российскую Федерацию и Украину, где его фасуют в мелкие пакетики, прежде чем другие перевозчики или сеть «муравьев»[172] переправят его в Западную Европу. Центральноазиатские картели все реже и реже используют не только обычные маршруты, но и линии через Турцию или Нигерию к Южной Африке, за которыми ведется наиболее пристальное наблюдение. Действительно, наркоторговцы становятся все более и более осведомленными: они прекрасно понимают, что везти наркотики через аэропорты и порты, известные как центры подобной перевозки, становится все опаснее, особенно после внедрения новых методов обнаружения, разработанных в странах Запада.
Панику в рядах наркоторговцев вызвал новый американский метод, разработанный в калифорнийской лаборатории «Энкор корпорейшн». Эта новая система, первоначально предназначавшаяся для Национальной службы по контролю за наркотиками, способна обнаружить взрывчатые вещества или наркотики в закрытом багаже, ящиках или контейнерах. Она представляет собой детектор в форме некоего туннеля и позволяет даже проводить автоматический — без участия человека — контроль полностью загруженных грузовиков. Этим объясняется тот факт, что одним из разработчиков устройства, дающего более точные результаты, чем при контроле рентгеновскими лучами, был франко-британский консорциум «Евротуннель», вложивший в 1989—1998 гг. более 20 миллионов долларов в доводку и установку детектора. Подобное устройство, которое называется импульсным анализатором на быстрых нейтронах, выявляет определенные вещества, такие как кокаин или героин, а также взрывчатку, путем бомбардировки нейтронами. Этот метод позволяет определить химический состав и точное количество тестируемого вещества. Если данная система получит повсеместное распространение, наркоторговцам будет весьма трудно ввозить свой товар в страны, оборудованные такими устройствами. В настоящее время единственное относительное препятствие этому — что дает некоторую отсрочку наркодельцам — высокая стоимость подобных установок. В данной области любое решение — прежде всего решение политическое. Министерство обороны США и Федеральное управление авиации за последние несколько лет вложили в этот проект более 35 миллионов долларов для обеспечения безопасности, что несравнимо с общим объемом доходов, получаемых южноамериканскими наркокартелями или новыми картелями Центральной Азии, включая и талибские, — в 1992 гг. денежный оборот между Афганистаном и русской мафией составил, по мнению американских экспертов из АНБ, многие миллиарды долларов в год, часть из которых шла, без сомнения, прямо на нужды джихада.
Сегодня наркобизнес стал намного сильнее и служит интересам новых хозяев Афганистана и их друзей — фундаменталистов или террористов, даже если официально режим студентов-теологов запрещает использование наркотиков. Талибы утверждают, и это частично правда, что в этом отношении они унаследовали уже сложившееся положение вещей; они даже иногда устраивают публичное уничтожение мака или, поднимая большой шум в прессе, закрывают какие-нибудь преуспевающие лаборатории, чтобы доставить удовольствие представителям ООН. Тогда несколько десятков килограммов опия превращаются в дым, и ООН может составить доклад, который удовлетворит всех, тем более что талибы хотели бы занять в ООН то место, которое все еще занимают сторонники Масуда.
Двадцать седьмого июля 2000 г. глава движения «Талибан» мулла Омар запретил выращивание мака, противоречащее исламу, даже сопроводив эту весьма непопулярную меру суровыми наказаниями для нарушителей запрета. Некоторое время спустя после его введения были арестованы десятки крестьян, а их засеянные поля — разорены.
Декрет несомненно мало кому нравится в Афганистане, где мак в земледельческих районах — почти единственный источник дохода. Поэтому вполне понятно, что эта мера направлена прежде всего на то, чтобы успокоить международное общественное мнение, а не на то, чтобы преградить путь наркотикам, идущим на Запад! Этим ловким трюком режим талибов буквально припер мировое сообщество к стенке: делая первый шаг, он в то же самое время поднимает вопрос о будущем крестьян, обреченных на нищету. Но за всей этой шумихой, предназначенной для мирового общественного мнения, остается тот факт, что снимки со спутников, осуществленные по заказу ООН, показывают — засеянные маком площади занимают более 90 тысяч гектаров, и за год эта цифра выросла на 50%.
Теперь Афганистан опережает Бирму, которая производит «только» 1200 т мака в год.
В конце 1980-х гг. Пакистан также провел широко разрекламированную в средствах массовой информации кампанию по уничтожению урожая и маковых полей крестьян-пуштунов, причем применялись для этого даже весьма токсичные дефолианты, родственные американскому «Эйджент орандж». Применение этих гербицидов, уничтожавших не только мак, но и все другие сельскохозяйственные культуры, а также крайне пагубно воздействовавших на скот, спровоцировало жестокие столкновения между настоящими крестьянами и теми, кто выращивал только опийный мак.
