лезут не в свое дело?
Утро обещало ясный осенний день, из тех, после которых погода портится уже окончательно и бесповоротно. В луже, растопырив перья, сидел жирный голубь.
Проехала мимо желтая цистерна с молоком.
– А давай, Розалия, мы кефира по дороге купим, – сказал Вася увлеченно, – с булкой. И позавтракаем, как приличные люди, в городском саду, на скамеечке.
– Я завтракала, Вася. А в гастрономе нашем вчера драка была, даже стекло разбили.
– А я не завтракал, – мрачно сказал Вася. – Не успел.
«Ма-алако! – кричали вдалеке. – Чистое, свежее ма-алако!»
– А мне кошмары снятся, – пожаловалась Розка. – Будто я иду куда-то, иду…
– Плохо, – серьезно сказал Вася.
Розка шла рядом с ним, бок о бок, сумочка на длинном ремне била ее по бедру, и Розка отчаянно старалась идти так, чтобы попадать с Васей в ногу. Но шаг у Васи был широкий, и Розка все время сбивалась. Тем не менее ей было ужасно лестно, что ее вот так, как большую, кто-то специально встретил, чтобы вместе пойти на работу. В кино это в порядке вещей, герой всегда встречает и провожает героиню, и рано или поздно он набирается храбрости и говорит самое главное. Но Вася, кажется, не собирался набираться храбрости, он просто шел себе к трамвайной остановке. Розке хотелось одновременно и чтобы трамвай пришел поскорее, потому что было ей с непривычки как-то неуютно, и чтобы Вася шел с ней как можно дольше, может, вообще не садились бы они в трамвай, а пришли бы в порт пешком, вместе. Жаль только, что сегодня все-таки нерабочий день, вот бы Катюша удивилась, да и Петрищенко тоже, но так им и надо.
– Вася, – спросила она на всякий случай, – а ты женат?
И кокетливо заправила за ухо прядку волос.
– Ты что, Розалия? – удивился Вася. – Я в таких условиях даже кошку завести не могу.
– Так ведь здесь можно, – сказала Розка, не отклоняясь от опасной темы, – к жене переехать. Ну взять и переехать.
– А потом куда ее? Я тут оставаться не собираюсь. Домой поеду, на Север. Бесперспективно тут, Розалия.
– А жены декабристов? – игриво спросила Розка.
– Как только встретишь жену декабриста, – мрачно ответил Вася, – сообщи мне. Ты Леви-Стросса как, переводишь?
– У меня времени нет, – высокомерно сказала Розка. – Мне готовиться надо. Я из-за тебя пропустила подготовительные, а давали паст пёрфект и джерунд… и текст из «Морнинг стар», тяжелый, зараза.
– Ты, Розалия, не из-за меня пропустила, а по причине опасной эпидобстановки.
– Все равно. – Розка поправила сползающий с плеча ремень сумочки. – Из-за тебя и Петрищенко этой. А что мы будем делать?
– У меня по плану сухогруз, – сказал Вася. – Заодно и потренируешься, во-от… Я для тебя кое-что приготовил. А потом – что хочешь! Выбирай, Розалия. Весь мир наш!
– А… в кафе можно?
– Можно, – великодушно сказал Вася. – У тебя сколько с собой?
Розка растерялась. Она справедливо полагала, что Вася должен угощать ее, а не наоборот.
– Ну, тогда в кино. Или просто погулять. В горсаду, например. Или в луна-парке. Нет, лучше в горсаду.
Если повезет, в горсаду можно встретить кого-то из бывших одноклассниц. А у Васи вид вполне… ничего себе. Жаль только, он все время в этой штормовке ходит. Ну, ничего. Она скажет потом, что он геолог. Только что вернулся из экспедиции. И даже не успел переодеться.
– Давай, Розалия, шевелись, трамвай идет.
Трамвай выехал из-за поворота, звеня и сверкая, как расписная коробочка, осенние длинные тени перечеркивали его снизу вверх.
Розка выдохнула и вскочила на заднюю площадку. Вася своими твердыми руками держал ее за плечи, как бы утрамбовывая в людскую массу, и от этого Розке было горячо и страшно. Она прижала сумочку локтем, чувствуя, как пухлая «Анжелика» врезается ей в бок.
Розка ощущала себя очень взрослой и привлекательной.
– Девушка, билет предъявите, – раздалось у нее над ухом.
Она обернулась.
Парень, стоявший рядом с ней, ловким жестом освободил локти и теперь разворачивал, держа у нее перед лицом, синенькую, обернутую в пластик книжечку.
– Проездной, – холодно сказала Розка.
– Предъявите, – повторил парень.
– Не могу, – Розка нагло посмотрела парню в глаза, – проездной в кошельке. Кошелек в сумке. А сумку вон, зажали.
Она показала подбородком вниз, где сумка с «Анжеликой» сплющилась, затиснутая между ее, Розкиным, зеленым пальто джерси и кримпленовым буряковым пальто какой-то тетки.
– Ничего, – успокоил ее контролер, – на остановке выйдем, там места много.
– Я, между прочим, на работу, – сказала Розка, – мне опаздывать нельзя. Очень ответственная работа.
Она судорожно пыталась сообразить, как бы на ее месте поступила Анжелика. Получалось, что никак, – Анжелика один раз попала в темницу, один раз ее чуть не зарезали, а один раз изнасиловали прямо в коридоре Лувра. Но никто ни разу не спросил у нее проездной.
Контролер тем временем, держа Розку под локоть, ловко, как в вальсе, провел ее меж людьми к выходу и вытолкнул в некстати распахнувшуюся дверь.
– Вася, – отчаянно успела крикнуть Розка, обернувшись, – Вася!
– Ну вот, – контролер по-прежнему держал Розку за локоть, – теперь предъявите ваш билетик, здесь, на свободе, на вольном воздухе.
* * *
К Розкиному удивлению, в СЭС-2 все были на местах. Словно и не уходили со вчера. Даже Катюша сидела на своем месте и не вязала, а с любопытством стреляла глазами по сторонам. И вчерашний странный тип в долгополом пальто тоже был здесь. Они вроде как с Петрищенко о чем-то вполголоса пререкались, и Петрищенко была злющая и надутая, как жаба, а увидев Розку, надулась еще больше и сверкнула на Васю очками.
– Что здесь делает Белкина, Вася? – спросила она свирепо.
– Она со мной, – сказал Вася виновато.
– Что значит, с тобой? Я, кажется, ей велела сидеть дома и носу на улицу не казать.
– А вы мне не указ, – сказала Розка звенящим от дерзости голосом. – Вы мне кто?
– Погоди, Розалия. Я так подумал, Лена Сергеевна, пускай лучше со мной побудет. На глазах. На глазах спокойней.
– И судно работать она с тобой пойдет?
– Почему нет, Лена Сергеевна? Я ей вот чего приготовил.
Он нагнулся, распустил застежки рюкзака и достал оттуда изогнутую буквой «Г» медную проволоку и сунул Розке в руку.
– А это зачем? – удивилась Розка.
– Этот продукт высоких технологий? Специально для тебя делал. Ночь не спал. Видишь, какая конфигурация уникальная?
– Нет, а… Ты же без рамки работал, я видела.
– То я, а то ты. Я эксперт, ас. А ты кто? Во-от.
– Когда это она видела, Вася?
– Вчера… на «Бугульме».
– Кто разрешил?
– Я, – мрачно сказал Вася.
– Твоя самодеятельность, Вася…
– Ну, когда-то же надо начинать, Лена Сергеевна! В общем, тебе доверие оказано, Розалия. Гордись.
– Я горжусь, – сказала Розка и шмыгнула носом. – Очень горжусь.
Петрищенко закрыла от отвращения глаза, чтобы не видеть Розку. Потом открыла их вновь.
– Вася, – сказала она, – зайди ко мне.
– А я? – тут же вскинулась Розка.
– Посиди, Розалия, тихо, умоляю тебя. «Анжелику», что ли, почитай.
Вася прошел за Петрищенко в кабинет и прикрыл за собой дверь.
Розка достала «Анжелику» и уселась за столик с пишущей машинкой «Ятрань», так и пылившейся под чехлом.
– Я
