покрыты моей спермой.
Раздается стон, и я понимаю, что он исходит от меня. — Спенс…
— Ты этого хочешь? Отказаться от всего контроля? Чтобы тебе говорили, что делать? Ты прожила так всю свою жизнь. Все контролировали тебя. Ты никогда не стояла на своем, пока что? Несколько недель назад? Когда обнаружила, что это место — твое?
Я киваю, ненавидя реальность, о которой он говорит. Зная, что каждое его слово — правда.
Меня контролировали всю мою жизнь, но никогда так.
— Тебе нужно научиться управлять своей жизнью, а не выполнять чьи — то приказы. — Он делает один шаг назад, его руки отходят от меня, и я хнычу от потери. — Тебе нужно понять, чего ты хочешь. Я не позволю тебе использовать меня. Я знаю, как ты действуешь. Ты только снова бросишь меня.
Я раздвигаю губы, готовая протестовать, но он прерывает меня.
— Не трудись отрицать это. Ты знаешь, что это правда.
— Спенсер. Нет. Ты мне нужен. — У меня болит все тело, особенно сердце. Я ненавижу то, что причинила ему боль. Я не могу стереть то, что я сделала, как бы мне этого ни хотелось.
— Хоть раз в жизни я использовал тебя. Я трахал твой рот ради собственного удовольствия. Мне было наплевать, нравится тебе это или нет. И самое лучшее, что ты от этого завелась. Я могу сказать. Ты возбуждена. Держу пари, если бы я засунул пальцы в твои трусики, то обнаружил бы, что ты мокрая.
Спенсер никогда, никогда раньше не говорил со мной так смело. Не так.
Клянусь Богом, я еще больше возбудилась от этого. Все мое тело болит, жаждая его прикосновений.
— Ну что? Мокрая? — Он поднимает бровь.
Я киваю один раз, задыхаясь от желания.
— Покажи мне. — Когда я нахмурилась, он провел рукой по челюсти, и это движение было настолько мужественным, что я чуть не рухнула на пол. — Засунь руки в трусики и докажи это.
И снова никаких колебаний. Я просовываю руку в трусики, натыкаясь на кремовую влагу. Я смазываю пальцы, прежде чем вытащить их и показать ему. Они блестят от моих соков, и, клянусь, его глаза загораются соответствующим блеском.
— Посмотри на это. — Он хватает меня за запястье и притягивает к себе, поднося мою руку ко рту. — Ты вся мокрая.
Я задыхаюсь, когда он берет мои пальцы в рот, посасывая их. Облизывает их. Его взгляд не отрывается от моего, и меня переполняют эмоции, мое тело напрягается все сильнее и сильнее при мысли о том, что он может использовать этот волшебный рот в других местах.
Например, между моих ног.
— Если у нас больше ничего нет, Сил, у нас всегда есть это, — пробормотал он, и его взгляд стал еще темнее, клянусь. — Раздевайся.
Я выдергиваю руку из его хватки и сбрасываю одежду, как будто мою кожу подожгли. Пока я не оказываюсь перед ним дрожащей и обнаженной, мои соски настолько твердые, что причиняют боль.
Он едва смотрит на меня. Просто указывает на кровать. — Ложись.
— Мы должны пойти в мою спальню…
— Нет. — Он качает головой. — Ложись. Сейчас же.
Я делаю то, что он говорит, располагаясь так, что я раскинулась на середине кровати, раздвинув ноги, открытая и ждущая. Воздух касается чувствительной кожи моей киски, заставляя меня резко вдохнуть, и когда он изучает меня, клянусь, я чувствую, что становлюсь еще более влажной.
Как это возможно, я понятия не имею.
— Потрогай себя, — требует он. — Потрогай свои сиськи.
Я беру их в руки. Сжимаю их. Загибаю пальцы вокруг сосков и дергаю их, пока они не становятся твердыми, ноющими точками. Он смотрит, совершенно бесстрастно, как я беру их в ладони, протягивая их ему как подношение.
Но он не берет меня на руки. Он ничего не делает, только говорит мне, что делать.
— Поласкай себя. Покажи мне, как тебе это нравится.
Я скольжу рукой вниз по животу, пока мои пальцы не оказываются прямо там, погружаю средний и провожу им по моему напряженному клитору. Боже, я так возбуждена. Если он хочет посмотреть, как я это делаю, то мне ничего не нужно, чтобы возбудиться. Я устрою для него шоу. Я не смущаюсь. Если уж на то пошло, мне комфортнее делать что — то подобное со Спенсером, чем с любым другим мужчиной.
Я глажу себя, влажные звуки наполняют комнату, подстегивая меня. Его дыхание учащается, я замечаю это по быстрому вздыманию и опаданию его великолепной груди, и я начинаю двигаться быстрее, поднимая ноги так, что мои ступни оказываются на матрасе, а бедра по — прежнему широко раздвинуты. Выпендриваюсь.
Показываю ему, чего ему не хватает.
— Погладь свой клитор, — шепчет он, и мои пальцы находят его, поглаживают. Кружат.
Я прикусываю нижнюю губу, мой оргазм нарастает. Он уже совсем близко. Мне так хорошо, лучше, чем обычно, и я знаю, что это потому, что он в комнате. Наблюдает за мной. Его присутствие, его тяжелый взгляд на моей коже.
Дрожащий вздох покидает меня, и я вцепляюсь пальцами ног в плед, закрепляя себя. Мои бедра дрожат, пальцы устали, и я напрягаюсь. О, он будет сильным.
Без предупреждения он оказывается рядом, отталкивает мою руку и вводит в меня два толстых пальца одновременно с тем, как его рот находит мой клитор. Он сосет и лижет, мои бедра сжимаются вокруг его головы, с моих губ срывается пронзительный крик.
Я кончаю, волна за волной накатывает на меня. Спенсер держит меня, его руки на моих бедрах, его рот прильнул к моей киске, не снижая интенсивности, пока я кончаю и кончаю. Я запускаю пальцы в его еще влажные волосы, прижимаю его лицо к себе, и он позволяет мне. Пока я сама не отталкиваю его, совершенно ошеломленная. Не в силах больше терпеть его — его и этот чудесный, грязный рот.
Я рухнула на кровать, уставившись в потолок, мое дыхание участилось, сердце бешено колотится. Грудь ноет. Я чувствую, как он поворачивает голову и вытирает рот о внутреннюю сторону моего бедра, прежде чем поцеловать меня там. Мягко. Сладко.
От этого жеста мне хочется плакать. Слезы наворачиваются на глаза, но я сжимаю их, борясь с ними.
— Черт — вот что он наконец говорит, и у меня странная реакция на его слова.
Я смеюсь.
И он тоже.
Глава 16
Сильви
Инцидент, произошедший днем ранее, как бы забывается на следующий день. Как будто этого никогда не было. Мы относимся друг к другу так, как будто
