После этого 28 августа Альмейда прекратила сопротивление. Крепость, о которой англичане думали, что она может продержаться много месяцев, пала после пятинедельной осады. Пятитысячный гарнизон сдал оружие. Было захвачено 6 знамен, 172 орудия различных калибров, 605695 патронов и 2885 единиц стрелкового оружия. (49, с. 311)
«Маршал Массена приказал освободить часть гарнизона; после его разоружения он отправил почти 3000 португальских милиционеров по домам, потеряв тем самым из-за своей лояльности почти все плоды своей победы. Он взял с этих 3000 солдат обещание никогда больше не воевать против французов, но португальцы в этой войне, ставшей для них народной, отбросили все чувства чести и прислушивались лишь к призывам слепой мстительности. Эти 3000 пленных Альмеиды, вернувшись к себе, снова взялись за оружие, а у французов вновь появилось 3000 вооруженных врагов». (50, с. 233)
Движение от Альмейды до Бусако
После того, как приграничные крепости Сьюдад-Родриго и Альмейда сдались, Веллингтон со своей армией начал быстрое отступление вглубь Португалии. Французы, покинувшие Альмейду 14 сентября, преследовали Веллингтона по пятам. Движение обеих армий происходило вдоль реки Мондегу.
Французы от Альмеиды пошли по двум направлениям: часть войск двинулась через Гуарду и Форнуш, другая часть (8-й корпус Жюно) — чуть севернее через Транкозу. Гуарда была занята солдатами 2-го корпуса 14 сентября. Соединение войск произошло в районе Визеу.
Уже много раз упоминавшийся нами Марселей де Марбо, бывший в 1810 г. адъютантом маршала Массены, называл следующую численность армии: «За вычетом гарнизонов, оставленных в Родриго, Альмейде и Саламанке, а также больных, число бойцов во всех частях армии составляло 50 тысяч при 60 орудиях и большом количестве ящиков с боеприпасами». (14, с. 429)
Относительно движения на Визеу Марбо в «Мемуарах» недоумевает: «Массена должен был выбрать для переходов самые плодородные и наименее трудные для движения армии места. Но он решил иначе!… Армия покинула окрестности Альмеиды 14 сентября 1810 года… Перед ней открылась богатая долина реки Мондегу. Она могла пойти через Сампайю и Понти-ди-мурсела на Коимбру по дорогам, если не хорошим, то, по крайней мере, сносным. Однако под влиянием своего советника Пеле маршал не пошел по этой плодородной долине, где его войска чувствовали бы себя хорошо, а свернул направо и пошел по горам к Визеу, самыми ужасными дорогами в Португалии! Достаточно посмотреть на карту, чтобы понять, насколько неразумно идти в Коимбру через Визеу!» (14, с. 429)
Действительно, горы в районе Визеу высоки и каменисты, здесь и по сей день нет ни зерновых посевов, ни кормовых трав; одни лимоны да виноград, но это не самая сытная пища для многочисленной армии и лошадей.
В течение всего сентября месяца наступавшие французы имели нескольких кровопролитных стычек с арьергардными частями противника, а также с многочисленными отрядами португальской регулярной армии, ополчения и милиции под командованием генералов Силвейры и Баселара, а также полковника Транта.
В частности, полковник Николас Трант с бригадой португальской милиции и двумя эскадронами драгун 20 сентября атаковал французский обоз в районе Визеу, уничтожив много повозок и взяв несколько десятков пленных. Совершив этот набег, Трант отступил на север к Ламегу, а затем совершил марш-бросок к Сердану, который был занят 28 сентября.
«В течение всего последующего времени, — вспоминал участник Португальского похода Жан-Батист Баррес, — я не мог узнать названия городов и деревень, через которые мы проходили, так как в них мы не встретили ни единого жителя. Все население бежало, уничтожая без остатка то, что могло быть нами использовано. Это всеобщее бегство… организовали англичане для того, чтобы создать большие препятствия на нашем пути и заставить португальцев ненавидеть нас еще сильнее». (8, с.139)
«Тактика «выжженной земли», умело примененная англичанами, очень скоро принесла свои плоды. Голод, болезни, необходимость оставлять у себя в тылу гарнизоны заметно уменьшили армию князя Эслингского, но он упрямо шел вперед». (8, с. 139)
Тактика «выжженной земли», с которой французы до этого не сталкивались ни в Италии, ни в Австрии, ни в Германии возмущала всех без исключения, казалась дикостью, противоречащей общепринятым военным правилам. Французы просто не привыкли воевать с мирным населением, они, как и везде в Европе, видели противника только в человеке, облаченном в специальную униформу. Но особо в Португалии их поражала отчаянная жестокость «мирного населения» — всех этих стариков, женщин и детей, собирающихся в многочисленные отряды и нападающих на офицеров, курьеров, обозы, отставших от своих частей и раненых. Ни о какой партизанской войне французы тогда еще не имели и понятия, поэтому действия португальских отрядов милиции и особенно народного ополчения «орденанса» казались им противозаконными.
По этому поводу маршал Массена даже написал обращение британскому главнокомандующему, призывая последнего положить конец бессмысленным провокациям, поджогам и нападениям. Артур Уэлльсли в своем послании от 24 сентября 1810 г. ответил французскому маршалу очень резко: (78)
«То, что Вы называете «крестьянами без униформы», а также «убийцами и разбойниками с большой дороги», есть «орденанса» страны, которая, как я уже имел честь Вам объяснять, представляет собой военные формирования под командованием офицеров, оплачиваемых и действующих по законам военного времени. Вы утверждаете, что военными правами обладают только те, кто носит униформу; но Вы должны хорошо помнить, как Вы сами в свое время приумножали славу французской армии, командуя солдатами, не имевшими никакой униформы.
Вы жалуетесь на поведение «орденанса» в Наве де Хавер в отношении полковника Паветти. Здесь вопрос состоит лишь в том, имеет ли право страна, завоеванная врагом, защищать себя любыми средствами по своему выбору. Если это право существует, то Португалия может использовать «орденанса» — войска, созданные и организованные по старинным законам страны.
Я могу заверить Ваше превосходительство, что в Наве де Хавер полковник Паветти лишь был наказан за то, что он сам вел себя недопустимо. Именно по его приказу дом капитана «орденанса» был сожжен, а несколько бойцов из его роты было расстреляно только за то, что они выполняли свой долг перед своей страной.
Я возмущен, что Ваше превосходительство выражает недовольство тем, что португальцы покидают свои дома при приближении французской армии. Их право уносить то, что они не имеют возможности защитить, и здесь не требуется каких-то специальных приказов с моей стороны… Ведь они и сами с трудом находят поведение солдат французской армии, в том числе и под вашим командованием, по отношению к своей собственности, своим женам и самим себе, соответствующим декларациям Вашего превосходительства.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что они добровольно покидают свои дома, сжигая и уничтожая все, что они не могут унести с собой».
Французское наступление, несмотря на сопротивление местного населения, трудности рельефа местности и отсутствие проводников, было стремительным: за 10 дней войска с боями прошли более 130 км.
«Быстрое и внушительное наступление Массена, — свидетельствует один англичанин, — очень сильно встревожило власти и жителей Лиссабона; когда же стало известно, что скоро будут слышны залпы его пушек, паника достигла апогея». (8, с. 139)
Командование армии полагало, что англичане отступают, избегая решительного сражения, ввиду несомненного превосходства французской кавалерии. А как хотелось бы покончить с ними «одним махом», в открытом и честном бою. И вот такая долгожданная возможность, похоже, представилась. 26 сентября англичане остановились и сгруппировали свои силы.
Маршал Массена писал маршалу Бертье, князю Невшательскому, из Визеу 22 сентября 1810 г.: (78)
«Армия прошла Альмейду, как я уже имел честь Вам докладывать. Все три корпуса прибыли 19-го числа в Визеу, пройдя по ужасным дорогам. Противник повсюду отступает при одном нашем появлении…
Наши обозы были атакованы 2000 португальцев, но 200 человек хватило, чтобы отбросить их с большими потерями. Худшую дорогу найти невозможно: повсюду торчат острые скалы, наши обозы и артиллерия испытывают большие проблемы, и я вынужден постоянно их ждать. Они постоят два дня в Визеу, чтобы отдохнуть, и я продолжу марш на Коимбру, где, как меня уверяют, англичане и португальцы соединились.
