— У меня не было возможности поговорить с тобой, Эрик.
— Да, сэр.
Когда мы прибыли на “Франсис II”, Мак ждал нас на причале. Я подал знак, что задание выполнено, и он сразу переключил внимание на дочь. Я не знаю, какие слова они нашли друг для друга. В любом случае меня это абсолютно не касалось.
Из окна ярко освещенной комнаты я взглянул на затемненную террасу, где мне довелось подслушивать, как проходит политическое собрание. Это было только двадцать четыре часа назад, но казалось далеким прошлым. Через зарешеченные окна террасы был виден большой катер для спортивной рыбалки, тупоносый “китобой” и мое собственное суденышко. Я по привычке подумал о нем как о своем, хотя в действительности оно всегда принадлежало дяде Сэму. Искореженный винт был заменен, и оно опять было готово отправиться в путь.
— Позволь мне поблагодарить тебя, дружище. Я удивленно взглянул на Мака. На моей памяти он впервые благодарил меня за что-то. Что ж, я полагаю, на сей раз ему было за что благодарить.
— Не за что, — скромно ответил я.
— Я не мог требовать от тебя того, что ты сделал, особенно когда в этом был замешан член моей семьи.
— Да, сэр.
Мак слабо улыбнулся.
— Конечно, как глава государственного агентства я должен заявить, что твое поведение было сентиментальным и достойным порицания, но... Спасибо.
— Да, сэр. Дело в том, что мы чертовски долго работаем вместе. Я не мог застрелить вашего ребенка, какой бы суровой необходимостью это ни вызывалось. Надеюсь, вы поступили бы точно так же. Где, черт побери, адмирал прячет выпивку?
Я всегда чувствовал себя неудобно на скользкой грани личных и деловых отношений и поэтому постарался перевести разговор на другое. Если Маку это не понравилось, утром он мог выйти на тарпона и на нем выместить свое раздражение. Шкаф со спиртным я определил по позвякиванию бутылок. Марта наливала себе коктейль, процентов на 90 состоящий из водки. Она отмыла грязь утренних приключений, но в знак какого-то протеста опять нарядилась в свой неопрятный пиратский костюм: полосатую кофточку, белые брюки и поношенные тапочки. В углу комнаты расположился адмирал. Когда я вошел, он тактично заметил:
— Прошу прощения. Кажется, Лаура зачем-то хотела видеть меня на кухне. — Марта обернулась:
— Ты ужасный человек, но я рада, что ты здесь.
— Почему.
— По крайней мере, хоть ты не будешь со мной миндальничать. Все остальные так чертовски предупредительны, что меня скоро стошнит.
Я ничего не ответил. Помолчав, она нахмурилась и довольно резко сказала:
— Код — двойное отрицание!
— Неплохо было задумано, а?
— Это означало на два дня раньше? Например, пятнадцатого вместо семнадцатого?
— Два дня, два часа или две минуты — в зависимости от того, как указывается время. Это тонкие детали служебных взаимоотношений. Официальные справочники ничего не говорят на этот счет. Поэтому, даже если бы ты упомянула об этом в разговоре с Леонардом, он все равно бы ничего не понял. — Я довольно противно ухмыльнулся. — Это значит также, что человек, сообщающий код, ненадежен и с ним следует обходиться соответствующим образом.
— Как, вы мной просто пользовались — ты и папочка?
— Если бы ты не повела двойную игру, этого бы не случилось, не так ли?
— Я должна была это сделать! — упрямо заявила Марта. — Я должна была сделать что-нибудь. Все это было неправильно. К твоему сведению: прежде чем сказать Леонарду о Катлас Ки, я заставила его пообещать (сейчас это чертовски наивно звучит!) — да, я заставила его пообещать, что он ничего не сделает с папой. — Я воздержался от комментариев. Девушка искоса взглянула на меня и продолжила, оправдываясь; — Откуда я могла знать? Увидев в деле тебя и твоих хладнокровных друзей, я хотела верить, что где-то существуют нормальные порядочные люди, которые с уважением относятся к человеческой жизни! А мистер Леонард казался таким обходительным и искренним! Откуда я могла знать, что он ничем не лучше остальных? Я все еще вижу его лицо, — она поежилась, глядя на мена широко открытыми глазами.
— Это пройдет.
Марта с сомнением покачала головой.
— Я не знаю. Почему ты не говоришь мне, какая я смелая девушка и как я спасла все своим героическим... Знаешь, мне было плевать на задание. Просто я поняла, что, убив тебя, он следом застрелит и меня. Я выпустила эту ракету просто потому, что была напугана и не хотела умирать! Вот цена моим... моим идеалам, Мэтт! Как я теперь буду дальше жить?
— Прекрати. Все боятся — это совершенно естественно.
— Ты не боялся.
— Черт побери, я едва не окаменел от страха.
— Нет, не надо лгать! — выдохнула она. — Ты не знаешь, что такое страх! Такой страх! Мы были в безопасности, а потом... Ты ведь не запутался с правым и левым поворотом — не так ли, Мэтт? Ты специально посадил лодку на мель — потому что ты не выполнил задание. Что ж, полагаю, это достойно восхищения. Но извини, я нахожу, что это довольно отвратительно, если вспомнить, в чем заключалось твое задание!
Я изучающе окинул ее взглядом. Мы прошли большой путь, но, кажется, очутились там же, откуда начали однажды вечером в Мексике. Это был замкнутый круг, из которого нам никогда не вырваться. Мне нравится работать на такого специалиста в своей области, как Мак, но у меня не было ни малейшего желания становиться членом его семьи.
Я вышел на улицу и направился к универсалу, который поставил на другой стороне дорожки. Внезапно с главной дороги свернула машина и остановилась сзади моего универсала. Я пригнулся и инстинктивно отступил в тень. Из машины появилась худая женская фигура в брюках. Я медленно двинулся навстречу. Лорна прищурилась, искоса глядя на меня.
— Я не могу рассмотреть ваши черты, мистер, но один мой хороший знакомый примерно такого же роста. Докладывает агент Лорна, сэр. Задание выполнено, сэр. — Она глубоко вздохнула. — Дело сделано. Надеюсь, он счастлив. Что случилось с Карлом? Почему он покончил с собой таким странным образом — дав полицейскому застрелить себя?
— Это сложно объяснить. Как бы то ни было, свою цель он поразил.
— Не цепляйся. Такое впечатление, что ты получил изрядную взбучку. Мне кажется, выпивка и женщина тебе не помешали бы.
— Только выпивка, — ответил я. — Женщина уже была.
Лорна лениво взглянула на окна дома, где за спущенными шторами мелькал силуэт юной леди.
— Черт, разве это женщина? — с неподражаемой интонацией спросила она. — Ты можешь попробовать кое-что получше.
Она оказалась права.
